Получатели десятины

Прагматизму проповеднической традиции Цезарий верен в определеии получателя церковной десятины. Ее удобно представить "налогом в ользу бедных" - Цезарий повторяет слова Августина. Десятина назначеа бедным, и церковь берет на себя труд ее распределения в их среде. Госодь Бог, истинный хозяин всего сущего, передал бедным права на получение причитающихся ему процентов. Отказать бедным в десятине значит стать захватчиком чужой собственности. Значит стать убийцей, ибо все голодные смерти бедняков окажутся на совести окрестных жителей, за это с них взыщется. Десятина - та же милостыня, посредством которой добрые христиане надеются снискать себе прощение и милость Господа. О том, что на десятину рассчитывают и сами клирики, выясняется нe вдруг. Скорее, между прочим.

Знакомство с иными текстами убеждает в том, что возможен и другой взгляд на предназначение церковного налога. Наиболее живо упомянутое свидетельство арльского ритора Юлиана Померия, поносящего современные молодому Цезарию нравы окрестного духовенства: "Доим и стрижем овец Христовых, с радостью принимаем от христиан ежедневные подношения и десятины, а попечение о пастве, нуждающейся в пище и отдохновении, от которой, наоборот, сами желаем кормиться, оставили". Видимая разноголосица источников в трактовке получателя церковной десятины некогда подвигла П. Вьяра на создание теории происхождения доктрины данного церковного института из постепенной интеграции двух ее версий - десятины-милостыни из христианской любви к ближнему и десятины ради материального поддержания культа. Олицетворявмые соответственно Августином и Иеронимом, через столетие в среде арльского духовенства два разных понимания предмета якобы находя своих проводников в лице Цезария и Юлиана Померия18. Самое беглое знакомство с источниками убеждает в том, что означенные авторы говорят о десятине, обращаясь к разной аудитории. Пастырям — одно, паств - другое.

Если Цезарий уверяет, что истинные получатели десятины - бедны значит, так надо. Едва ли дело объясняется одними антиклерикальные настроениями верующих. В рассматриваемую эпоху, как и много позднее, существовало мнение, согласно которому материальная помощь бедным вводит человека в особые отношения с Богом и, в частности, тем самым обеспечивает благополучие и достаток. Так, по сообщению Григория Турского, овернскому магнату Экдицию, в голодный год содержавшемуся на свой счет, как рассказывали, свыше 4 тыс. несчастных, был с небес голос, возвестивший: "Экдиций, Экдиций, за это дело у тебя и у семени твоего вовек не будет недостатка в хлебе, раз ты повиновался словам моим и насыщением бедных утолил мой голод"9. Та же мысль — в устах Цезария. Библейскими пророками обещано: кто дает бедным, никогда познает нужды.

Убеждая паству в том, что уплата десятины-милостыни гарантирует урожайность, Цезарий Арльский явно не импровизирует. Да и может ли он это себе позволить, если только желает быть услышанным? В сознании аудитории образ получающего пропитание голодного попрошайки прямо сопрягается с образом урожая и божьей милости, Епископ намерен использовать удобный для него ход мысли. И это еще не все. Известно, что практика благотворительности в начальные столетия латинского средневековья тесно связана с античной традицией эвергетизма - дара индивида обществу ради славы и власти. Проповеди Цезария содержат ясные указания на подобную щедрость его прихожан pro laude humana. В этой связи текст Цезария существенно прояснит другой рассказ Григория Турского, повествующий о том, как через полвека после кончины нашего пастыря авторитет у жителей областей Арля, Жаволя и Лепюи завоевывал некий лжепророк. "Приходившие к нему приносили золото и серебро и одежды, кои он раздавал бедным, чем запросто соблазнял... А соблазнил он великое множество народу и не одну деревенщину, но даже служителей церкви. Последовало за ним народу свыше трех тысяч. Тут он начал раздевать и грабить тех, кто попадался на пути, Награбленное, однако, он дарил неимущим. Епископам и горожанам за то, что гнушались его почитать, грозил смертью". Как можно заметить, благочестивый епископ и самозванный Христос придерживаются в целом сходного образа действий. Щедрость к неимущим не только угодна Богу, но равно сулит власть над людьми. Принимая на себя - пусть не на свой счет - обеспечение бедных, церковь замещает в этом местные аристократии. Вживаясь в чужую роль, в чужой образ, она утверждает собственную власть в деревне.