Плательщики десятины

Не все прихожане имеют плоды земли, какие есть у земледельца. Эти должны платить десятину из тех доходов, с которых живут промыслом божьим - из доходов службы, торговли, ремесла. Платить за то, что удостоились родиться на белый свет. Ибо одно дело - плата за землю, за пользование дождем и солнцем, а другое - сама жизнь, дарованная нам Господом. Если же человек заплатит Богу десятину, с ним не выйдет болезни или какого другого несчастья. Об этом прямо говорится в Писании: за десятину Бог сулит не только обильный урожай, но и телесное здоровье. Как же можно лишать себя двойного благословения, из скупости себя же обкрадывать?!

Наконец исправный плательщик церковной десятины на престольный или какой иной церковный праздник может попросить у Бога, чего желает по справедливости, и отказа ему не будет.

Бросается в глаза гибкость Цезария в этом вопросе. Во всеоружии библейских цитат, очевидным образом опираясь как раз на те воззрения паствы на божественное провидение, против которых протестовали Августин или Сальвиан Марсельский, он фактически берется утверждать, что попечение Господа о земном благополучии своего народа находит воплощение отнюдь не только в неких непрогнозируемых, с человеческой точки зрения, "знамениях Его любви". Оказывается, волей божьей можно и даже должно манипулировать. Уплата десятины возводится епископом в разряд магии, которая связана с иным пониманием причинности, нежели идея божественного провидения. При этом Цезарий остается бескомпромиссным противником прочих магических обрядов. Он высмеивает деревенщину, которая надеется своими криками помочь смене фаз Луны, ибо всякому благоразумному человеку, по его мнению, должно быть известно, что на то есть природная необходимость и господня воля, В заключение проповеди, которая как раз посвящена уплате десятины, он по-дружески отговаривает прихожан от магических омовений в источниках, реках и болотах, намекая на то, что единственным реальным последствием этого может стать, помимо гибели души, заболевание малярией13. Однако согласимся: одно дело - в исступлении кричать на Луну или купаться в малярийном болоте и совсем другое - платить церкви десятину.

Сходные доводы о пользе в земной жизни нередко сопровождают упоминания десятины в других памятниках, которые прямо или косвенно отражают проповедническую традицию и практику. Для нас подобные свидетельства дороги тем, что иногда передают ответную реакцию земледельцев, демонстрируют, как именно аргумент действует или - в представлении автора сообщения — может подействовать на аудиторию.

В источниках VI в. мне известны два таких текста. Составленное в 511 г. Эвгиппием житие св. Северина, проповедовавшего в Норике в конце 60 -начале 80-х годов V в., содержит описание следующего эпизода. Пренебрегая увещеваниями святого, жители некоего города не платили десятины. Было голодно, и они с надеждой взирали на созревавший урожай. Нежданно-негаданно хлеба поразила ржа. Тогда горожане пали к ногам Северина, признавая, что наказаны за упрямство. Тот их ободрил такими словами: "Когда б пожертвовали на бедных десятину, не только заработали бы вечную жизнь, но и земные блага могли б иметь в изобилии. Но раз признанием вины сами себя казните, попрошу Господа, чтоб ржа нисколько вам не повредила, если только впредь вера ваша не поколеблется". Это обещание породило в горожанах величайшую готовность платить отныне десятину. По призыву святого они стали поститься, и ливень послушно смыл ржу с хлебов, которые они уже считали потерянными14. Другое агиографическое сочинение конца VI в. "О чудесах святого Мартина" Григория Турского излагает происшествие в Борделе. В окрестности одной деревни как-то раз свирепствовала эпизоотия, косившая лошадей. И была там часовня, посвященная св. Мартину Турскому. Когда и стряслась беда, христиане притекли в часовню, вознося за лошадей обеты, что-де, если избегнут напасти, уплатят за это десятину. И еще говорили: если Мартин им услужит, станут клеймить коней раскаленным ключом от той часовни. Вслед за тем больные лошади чудесным образом излечились и здоровые уже не заболели.

В свете этих историй действенность увещевания Цезария видится менее гипотетической. Однако как раз они убеждают в том, что умело подобранные доказательства дороги к месту и ко времени, сами по себе еще ничего не гарантируют. Согласие на уплату десятины - согласие конкретных прихожан в конкретной жизненной ситуации и дается конкретному святому или месту, с ним связанному. В этой связи заслуживает упоминания рассказ того же Григория Турского о сооружении в Жеводане церкви на месте языческого капища — случай, замечательный тем, как традици дные подношения полотна, хлеба, сыра, воска, овчины горным и озерным духам плавно перетекают в род оброка, уплачиваемого святому.