ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
СВЕТЛЫЙ АНГЕЛ АННЫ
***
Дойдя до городской окраины, Анна остановилась и невольно оглянулась назад, туда, где в туманной дымке высились сосны, ограждающие лес от посторонних.
«Может быть, я ошиблась, – подумала она. – Может быть, совсем не город стоит считать своим. Я росла в лесу. Лес хранил меня, кормил, воспитывал… Лучших друзей подарил мне лес. А город? Он выкинул меня прочь. Почему я все время называю его своим городом?»
Теперь она смотрела на все иначе, и Город вызывал у нее неприязнь, страх. И все же Анна сделала шаг, минуя границу и оказавшись в пустом поселке книжников Город прятал Светлого Ангела. Именно Анна должна была его найти. Так сказал Отшельник, и Анна не сомневалась в его словах.
Подвластный ветру, зловеще пропел колокол на пустой церквушке, и девочка поежилась.
– Будто смерть сама звонит, призывая на поминальную службу, – прошептала она одними губами, сжав меч.
И в самом деле, пустые дома напоминали могилы, и Анне невольно пришло на ум сравнение с погостом.
– Вот появился бы человек, и я закричала бы! Потому что он мне наверняка призраком бы примерещился...
Она рассмеялась тихонько, чтобы прогнать страх. Да и дело ли это, княжна, строго спросила она себя, бояться привидений? Будто маленькая глупышка, а не…
Она вздохнула.
– Взрослая княжна, – проговорила вслух и посмотрела в небеса: очень уж не хотелось ей быть взрослой… Вот только поделать с этим ничего было нельзя, потери заставляют человека взрослеть. Хочешь ты этого или нет, а отношение к жизни становится иным.
Взошло на небе высоко солнце, птицы пели вдалеке, еще не решаясь поселиться в городе. «Птицы в лесу остаются, только я – глупая…»
Так она думала, подходя к центральной площади Города.
Теперь птиц слышно не было.
На площади было многолюдно, и Анна сначала обрадовалась. Правда, присмотревшись, она слегка опешила: нигде пока еще не доводилось ей видеть столько вычурного блеска. Дамы, прогуливающиеся бесцельно по периметру площади, были так щедро украшены блестящими камушками, да и платья на них были сшиты из парчи да атласа кричащих, ярких цветов. Анне невольно пришло на ум, что эти надменные дамы очень похожи на павлинов. Особенно одна – молоденькая, темноволосая, то и дело посматривающая на Анну с высокомерным недоумением. Глазки у нее были такие маленькие да еще и узкие, а головка… Да вот прямо птичья, решила Анна, еще не узнав ее, но уже поняв, что где-то она видела эту девушку.
Девушка тоже смотрела на Анну немного удивленно, она даже остановилась, и не пыталась скрыть любопытства, как остальные.
– Калиника! – позвал кто-то незнакомку, она обернулась, и Анна вспомнила, кто это. Воспоминание пришло внезапно. Откуда-то издалека, из детства. Маленькая черноволосая дочка Растамана…
– Калиника, – прошептала Анна.
Девушка вздрогнула и опять уставилась на Анну, немного прищурившись.
Взгляд ее был долгим и пристальным, и спустя некоторое время она тоже узнала Анну. Радости не было – Калиника презрительно скривила губы и смерила Анну с ног до головы таким выразительным взглядом, что Анна невольно покраснела. Она тоже увидела себя со стороны: старый плащ, который стал ей мал, стоптанные башмачки… Опустив глаза, она вздохнула: мало того, что они и в самом деле были стоптанными и грязными, так еще и каши просили!
Заметив Аннино замешательство, Калиника удовлетворенно вздохнула. Теперь она улыбалась и даже сделала шаг к Анне. Так победитель, чтобы унизить противника, проявляет показное милосердие…
– Анна, – слащаво проговорила она. На глазах даже блеснули умелые слезинки. – Анна, здравствуй, бедняжка! Тебя не узнать…
Она уже распахнула для объятий руки, но Анна не спешила. Она все стояла, смотря на свои башмачки, на свой плащ, и чувство стыда заливало ее щеки краской. Нет, она не того теперь стыдилась, что была одета куда хуже этих дам, нет! Совсем не этого…
«Ведь эти башмаки и плащ – они были со мной в моем путешествии… Они согревали, укрывали, оберегали меня… Я не имела права предать их даже на минутку! Разве я не знаю, каким путем добыты роскошные одеяния этих гусынь? Разве я не помню, кто отец Калиники?»
Она гордо вскинула головку и встретила унизительную жалость в Калиникином взгляде достойно. Губы ее тронула насмешливая улыбка.
От глаз Калиники не укрылась эта перемена, и она остановилась, слегка наклонив голову. Анна нарушала все ее планы! Теперь она совсем была не похожа на «бедную сиротку», одетую так плохо, так бедно, что Калиника могла наконец почувствовать себя рядом с ней королевой.
Та, которая еще секунду назад была растерянной, спокойно улыбалась, глядя в глаза Калинике с тем чувством собственного достоинства, которого никогда не хватало самой Калинике. И – Калника даже зажмурилась, поняв это, – ее старенький, плащ выглядел куда краше парчового платья Калиники, и куда большего стоил… Не было теперь маленькой растерянной девочки, которую немножко напугала толпа вычурно одетых горожанок. Теперь перед Калиникой стояла маленькая Княжна, которой обязан был поклониться любой житель Города!
***
Хелин шел по лесу след в след своей Княжне, и так быстро, как только мог. Сердце его тревожно билось.
«Ах, как же я мог отпустить ее одну, – шептал он почти неслышно губами. – Как я мог!»
Сейчас он боялся за Анну так сильно, что все, кто жил в городе, казались ему ужасными чудовищами, разбойниками, которые не остановятся ни перед чем!
«Они же убили Андрея, – шептал он. – Кто может поручиться, что они не убьют и Анну?»
Он даже не сразу заметил, что теперь на поляне нет Отшельникова сруба. По привыке пошел прямо туда и остановился.
– Где же… – начал он и поднял невольно глаза ввысь, туда, где в синем небе плыло одно-единственное облако, похожее на Виктора.
Облако плыло в сторону Города, и пасть облака-волка была оскалена, точно волк торопился, спешил, боялся опоздать.
Хелину стало еще тревожнее.
Теперь вопрос, куда, собственно, подевался Отшельник, отошел на второй план.
Хелин решил, что выяснит это позже, потом, после того, как найдет Анну.
И пошел за летящим облаком, стараясь не упускать его из виду ни на минутку, сам удивляясь, насколько он приучился доверять этим маленьким приметам. «Даже больше, чем самому себе», – усмехнулся он. Усмешка не прогнала тревогу, наоборот. Ветра не было, но облако вдруг стало двигаться быстрее, и Хелин тоже, уже не сомневаясь, что это и в самом деле Виктор, и Анне действительно угрожает опасность…
***
«Иногда вдруг чувствуешь себя ужасно глупо, – думала Анна, рассматривая тех, кто сгрудился теперь вокруг нее. – Самое странное, что это случается именно в тот момент, когда ты оказываешься предметом пустого, глупого любопытства. Вот посмотрите, пожалуйста – это они разглядывают меня с невыносимо глупыми лицами, а полной дурочкой отчего-то тем не менее чувствую себя именно я… Не зря Отшельник любил говорить мне, что лучше избегать общества тех, кто «не разумеет» жизни».
Но как бы то ни было, а чего теперь рассуждать?
Волей-неволей Анна оказалась именно в смешном положении: вокруг нее в недоуменном молчании сгрудилась целая толпа расфуфыренных красоток, у которых все было такое одинаковое, даже брови были приподняты в едином порыве, и Анне даже показалось, что они копируют друг друга вполне осознанно и даже боятся выделиться, хоть чем-то отличаться от остальных.
«Боже мой, как это все смешно, – устало подумала Анна, переводя взгляд с одного лица на другое. – В принципе, можно и не смотреть – они действительно одинаковые. Дело не в цвете глаз и волос, дело именно в выражении лиц».
– Кто это? – поинтересовалась неожиданно грубым голосом одна из дам у Калиники.
«Почему бы ей не спросить меня?»
– Я… – начала Анна, но не успела.
– Откуда мне знать? – передернула плечиком Калиника. – Я что, по-твоему, знаю всех нищенок в округе?
И она отвернулась так демонстративно, что Анна вздрогнула, но совсем не от страха, не от возмущения, а от такой дурной игры.
– Я княжна Анна, – сказала она, гордо вскинув головку. – Я дочь князя Романа…
Ее слова прозвучали тихо, но подействовали подобно грому.
Они замерли, переглянулись, в их глазах на секунду мелькнул страх, и страх тоже был одинаковым, отметила Анна, с трудом удерживая улыбку, так и рвущуюся на уста.
– Что она сказала? – перешептывались гусыни. – Княжна? Эта оборванка в лохмотьях – княж-на?!
Теперь они тихо смеялись, и смех тоже был у них одинаковым, заученным, немного презрительным…
– Калиника бы знала, ведь Калиника была подружкой княжны, – рассуждали они, и Анна уже хотела возмутиться, потому что Калиника никогда не была ей подругой, да и теперь стояла, глядя на Анну с сокрушенным видом, правда, в самой глубине ее темных глаз отчетливо виднелся огонек победы.
– Калиника, разве это – княжна?
Теперь они стояли к Анне почти вплотную, окружив ее так, что если бы Анне вздумалось убежать, сделать это ей было бы совсем не просто.
«Рядом с ними так трудно дышать, – и в самом деле, точно каменная рука сдавила сердце, мешая Анне набрать в легкие воздух. – А они как будто чувствуют это, подходя все ближе и ближе…»
Анна сделала шаг назад, пытаясь спрятаться от узких, прищуренных глаз Калиники и ее подруг, но отругала себя за минутную слабость – нет, она не должна поддаваться страху! «Подумаешь, трудно дышать, – усмехнулась девочка. – Жизнь, между прочим, не сахар, а смерть не мед… Но никто ведь пока еще не придумал способа избежать того и другого, верно?»
Она остановилась, выпрямила спину и снова подняла глаза.
Минутное замешательство не укрылось от Калиникиных глаз, и Анна увидела в глазах Калиники высокомерную насмешку, которая теперь снова уступила место растерянности. «Ага, – отметила Анна. – Им не нравится, когда я вспоминаю про то, что я княжна. Им, может быть, вообще не нравится, когда при них вспоминают про то, что ты человек? Может быть, они думают, что только они заслуживают уважения?»
– Может быть, это и вправду – Княжна? – шепотом спросила одна из подруг, невысокая, коренастая девочка в шелковом платье с бархатными фестончиками, отчего ее платье казалось похожим на скатерть.
– Нет, – отрезала Калиника. – Она не может быть Княжной! Спросите у Ариана, он точно это знает! Если, конечно, вы перестали доверять мне… Уж кому, как не мне, знать, как выглядит Княжна Анна…
И она рассмеялась, звонко, зло и насмешливо, презрительно посмотрела на Анну и пошла прочь, уводя за собой подружек.
И – вот странно! Анне, которая до этого мечтала, чтобы они разошлись, выпустили ее из круга, теперь стало еще труднее дышать. Обида и несправедливость теснее сдавили грудь.
«Может быть, они правы? И я на самом деле всего лишь пришлая нищенка, выдающая себя за наследницу князя Романа?»
– Может быть, и так, – проговорил за ее спиной голос.
Она испуганно обернулась.
– Ариан! – вырвалось у нее невольно. И она покрепче прижала к груди свой меч.
Ариан заметил его. В глазах тут же вспыхнул страх.
Стражники за его спиной переглянулись, ожидая приказа.
Все было та