Берсерки

Неистовые берсерки, бросающиеся сломя голову в атаку, могут, пожалуй, создать впечатление отчаянной безысходности. Если расценивать их действия с точки зрения нормального человека. Подвиг — результат высшего накала сил. Духовных, психических, физических. Словом, это запредельное состояние. Чаще всего подвиг — явление спонтанное. Он как бы результирует личностные возможности человека. Тут подводится черта под воспитанием, волей, характером, убеждениями. Берсерк — явление совершенно иное. Берсерк создан для подвига. Его героические способности аккумулируются самим статусом берсерка. Вообще это явления довольно мало изучено. Возможно потому, что оно скрыто от глаз постороннего. Однако тайна всегда гипнотизирует людей. Создает домыслы, почти правдивые истории и чудесные откровения. Тайна берсерков не удостоена даже таких фантазий. Она опущена в небытие. На ней лежит табу, проклятие. И все-таки…

Дословно «берсерк» означает «свободный секач засека». Состоит это слово из двух корней, относящихся к древнегерманскому языку: «баро» (daro) и «серко» (латинский эквивалент seco). Однако более точный перевод: «барон сечи». Реформация немецкого языка опускает самостоятельное существование первого корня, превращая его уже в обозначение сословия «свободных» — баронов. От «серко», и «секо» происходят: «секир», «секатор», «сечение» и другие слова этого смыслового ряда.

«Бароны сечи» как понятие характерны не только для Древней Германии. Существовали они у разных европейских народов. Например, кельтское племя секванов, которое в восточнославянской традиции могло бы звучать как «берсерки — вятичи», ввергало в панический ужас древних римлян видом дикой ярости своих обнаженных воинов. Было это в 385 году до н. э., когда кельты взяли Рим. Смею предположить, что феномен берсерков породило европейское Варварство. Оно всегда противопоставляется якобы более организованной Антике. Однако только слияние этих двух понятий способно продемонстрировать подлинно гармоничный геополитический уклад, одной из граней которого является боевая культура.

Русские берсерки. Что известно о них? «Олбегъ Ратоборич, приимъ лукъ свои и наложи стрелу, и удари Итларя в сердце, и дружину его всю избиша…»(Радзивиловская летопись; Л.; Наука, 1989, с. 91.) Красноречиво. Не менее красноречиво говорит Никоновская летопись о Рагдае: «И ходил сей муж на триста воинов» (!) Что это, героепоклонничество? Куда там! Летописца воротит от «богопротивности» кровавых разборок. Но что же заставляет нас сомневаться по поводу летописной строки? Способность. Да, способность совершить подобное. Способность вообще. То, что Господь Бог так неравномерно поделил между людьми. Но ведь никто не ставит под сомнение, допустим, композиторский дар, взрывающий молчание мира бурей страстей. Или дар ваятеля… А что же искусство боя? Или это не искусство вовсе, а только рутина обоюдного членовредительства? Вовсе нет! Ведь верите же вы во всемогущество мифических ниндзя. В их умопомрачительный выходки и способности. Согласитесь, что верите в почти невозможное. Так не в том ли дело, что убедительность прикупается красноречием. Потоком слов. А может быть потоком кинофильмов трюкаческого жанра?

Несколько лет назад в интервью немецкой газете «Ди Вельт» я утверждал, что могу технически доказать, как один способен драться против ста. Дело за малым — понять, почему мы будем убивать друг друга. Ведь в сече дерутся насмерть. Здесь следует убивать не только руками, но и чувствами, каждой животрепещущей клеткой своего организма, каждым движением своего собственного самоосязания. Берсерк — это механизм, взорванный свирепой страстью, адреналином, идейной установкой, дыхательными приемами, звукоколебательными вибрациями и механической программой действия. Берсерк вовсе не должен доказывать, что он выживет. Он обязан многократно окупать свою жизнь.

Мне приходилось сталкиваться с мнением, что это не «наш» образ действия. «Нашим» считался удалой самурай, вырывающий сердце уже поверженному противнику. Так мыслят сейчас многочисленные остепененные властью приверженцы восточных единоборств. Эту школу мы все в той или иной степени прошли, и она запечатлелась в нашем сознании. Трудно найти сейчас мужчину от 25-ти до 35-ти хотя бы один раз не побывавшего на занятиях восточными единоборствами.

Готов согласиться с тем, что берсерки — явление исключительное. Вовсе не массовое. Однако оно порождено ритмами европейской истории, и русской в том числе.

«Быть же у поганых 9 сотъ колеи, а у руси девяносто копии. Надеющимъся на силу, погани пондоша, а наши противу имъ… И сняшася обои, и бысть сеча зла… и половц побегоша, и наши по них погнаша, овы секуще…» (Радзивиловская летопись; Л.; Наука, 1989, с. 134.)

Было бы неверным думать, что берсерк — всего только психопат с оружием в руках. Свобода — вещь дорогая. По свободе и спрашивается с полна. Берсерки неслучайно привилегированная часть воинского сословия. Сложный механизм ратного труда выделяет им вовсе не стихийное

буйство и жертвенное сумасбродство на ристалище, а вполне определенную, разработанную роль. Именно она делает берсерков элитой. Берсерк открывает бой! Он специально создан для того, чтобы провести показательный поединок на виду у всего войска. Правда, это традиция европейская, и восточнославянского ратного дела она не коснулась. Вот откуда взялся «барон» сечи! Безусловно, берсерки используются в разных целях. Например, достоверно известно, что они составляли личную охрану конунгов. Для этой цели на Руси использовались гриди. Хотя гриди никогда и не упоминаются в связи с умопомрачительными индивидуальными способностями. Более того, трудно доказать, что известнейшие русские берсерки — Рагдай, Ольбег, Демьян Куденевич, Евпатий Коловрат — были чьими-то тельниками. Судьба уготовила им совсем иные роли. Евпатий, к примеру, был воеводой, то есть, полководцем. То же касается и другого берсерка, которого звали Волчий Хвост. Он был воеводой у Владимира Святославовича. Согласно Радзивиловской летописи в 984 году киевская дружина идет на радимичей. Перед рекой Песчаной войско останавливается и посылает «пред собою» берсерка. Результат этого выхода: радимичи покорились Киеву, а на Руси появилась поговорка: «Песчанцы бегают от волчьего хвоста»!

Нужно сказать, образ и символ волка вообще имеет самое прямое отношение к берсерку и немало для него значит. Ведь волк — родовой тотем практически у всех воинских кланов дохристианской Европы. Как известно, воинские кланы происходят от охотничьих племен. На этом вопросе я подробно останавливался в своей книге «Изначалие», Волк — «рыскач», символ охоты, промыслового сыска и беспощадности к затравленной жертве. Кроме того, волчья стая демонстрирует строгой иерархический порядок, столь необходимый для мало — мальски организованного войска. И еще: волчья стая — самая грозная организованная сила лесов Средней полосы. Связь воинства с волком вытекает и из использования символа — тотема зверя в качестве оберега. Так у сербов было принято нарекать новорожденного именем Вук (Волк) в том случае, если в семье до этого умирали дети. Покровительство самого слова должно было спасти ребенку жизнь. Охранный смысл вкладывался и в наречение германских младенцев «волчьими» именами: Рудольф, Вольфганг, Адольф, Майнольф, Рольф, Вольдемар, Вольфдитрих, Арнульф и др.

Безусловно, волк близок берсерку как охотник, ибо берсерк тоже рыскач. Только он охотится за войском. Кровавая эйфория «безумный секир» сродни азарту хищника, насевшего на табун. И все-таки этот символ имеет еще одну притягательную грань. Волк — воплощение непонятно как зооморфированного колдовства. Волк пронизан им. Начнем с того, что именно волк вкусил сполна славу оборотня. Вервульф, волкодлак. Способность перевоплощаться столь же необходима берсерку, как и чисто технический навык драки. Не будем забывать, что попытки объяснения феномена «воинов ярости» их современниками неизбежно соотносились с идеей «вселения духа» перевоплощения. Блуждание духа здесь особенно показательно еще и в связи с тем, что, по представлениям древних мистиков, телесные действия вообще вторичны, тогда как состояние духа, взлет его или низвержение и предопределяет исход любой схватки. Что-то вроде амплитудных колебаний. Однако дух берсерка незыблем, как гранитный монумент. Благодаря дополнительным потусторонним «вливаниям», или без таковых. Может быть, дух человека сам тяготеет к волку? Вспомним хотя бы основателей Рима, нашедших в волчице вторую мать. Впрочем, здесь может идти речь и о происхождении. О сокрушительной силе волчьих оберегов — духоносителей — упоминает еще в 1 веке н. э. римский ученый Плиний Старший.

Волк обожествлен. Да, речь идет о Семаргле, крылатом волке Громовержца. Семаргл, Волк-небожитель, происходящий от огненного рода богов. Охотник за духами, пожиратель демонов. В народоэпической традиции русских это отразилось в сказочном повествовании об Иване-Царевиче и Сером Волке. Ему определена удивительная роль. Русский воинский миф видит в Семаргле переносчика душ (а точнее, духов) погибших воинов в божественный лес Ирий, где стоит чертог Громовника. Огненный вихрь, Падающий с неба, чтобы забрать с собой и сопроводить искру вечного человеческого начала к небесному пристанищу… Семаргл кружит над полем боя. Он словно бы отсеивает достойных от трусов и предателей.

Теперь о происхождении. «Брат-волк» — старший по происхождению. Возможно, это более всего влияет на сознание берсерка. Берсерк свято верит, что ведет свой род от волка. Волк пращур, то есть старинный предок. Предком человек всегда будет признавать обожествленный человеческий образ — щура или чура. Но где-то впереди чура — мистический поворот эволюции… Да, берсерки явно не приверженцы теории Дарвина. В чем же квинтэссенция «волчьего» духа? Пусть это прозвучит парадоксально, но волк — это триумф одиночества. Почти символический образ: поднятая к луне морда и рвущая высь тягостная песня одиночества. А как же стая, спросите Вы? Стая — есть способность организовываться для совместных действий в случае необходимости. Вот, что такое волчья стая. Но берсерку, олицетворяющему собой триумф индивидуализма, нужна в первую очередь духовная поддержка символа-одиночки, символа отчужденности и полной независимости. Ради чего? Может быть, ради собственного благополучия. Вопрос, конечно, звучит нелепо, но задан он не в угоду риторике. Индивидуализм у нас всегда бивался идеологами коллективизма. Уравнители судеб справедливо усматривали в нем угрозу стадной социалистической психологии. Вспомните пост-советскую реакцию на фильм «Рембо». Это была судорога ненависти. Для того, чтобы не раскрывать карты облаяли в очередной раз американскую агрессию (можно подумать, что Сталоне штурмовал Кремль!)

Индивидуализм берсерка — это принцип максимальной самоотдачи. Причем, если простой смертный взяв в руки оружие, все-таки думает: быть ли убитым или остаться в живых, то перед берсерком этот вопрос не стоит. И уж конечно, самоотдача берсерка направлена не на стяжание собственных выгод и благ. В этом отношении берсерки абсолютные бессеребренники. В берсерке, как ни в ком другом, сидит инстинкт рода, толкающий задиру на самые опасные невообразимые по отваге поступки.

Разумеется, для подобного ведения боя одного остервенения мало. Здесь действуют доведенные до совершенства механические принципы.

Пространство, как известно, организованно по принципу круга. Зона двигательного удобства для обычного человека. Для построения движения в иных направлениях, человек вовлекает в действие более сложные и даже конструктивно опасные эволюции опорно — двигательного аппарата. Например, при неправильно организованном движении за спину, на разворот корпуса, часто «рассыпаются» мениски коленных суставов, защемляются позвоночные диски и т. п. Это происходит главным образом по двум причинам. Во-первых, человек, что называется, эволюционируют во фронтально направленном хождении, а во-вторых, он к тому же не имеет и специального двигательного навыка при построении нетипичного действия. То есть, мало того, что данный способ движения конструктивно не оправдан, он еще и не освоен. Человеческий организм имеет большой запас прочности, но эксплуатировать его нужно, конечно же, осмысленно. Для берсерка, в данном случае, понятие спины не существует. Иначе он мог бы драться в гуще боя, окруженный со всех сторон противниками. Для обычного строения воинства, как не вертись, всегда бедует неудобно отражать атаки из-за спины и привычно идти в лобовую атаку.

Перемещения же берсерка построены таким образом, что он все время скользит по ударам, смещая удар и смещаясь сам. В результате ни один удар не идет в проникающее поражение. Рефлексы берсерка реагируют не на удар в целом, а на его отдельные фазы! Это очень важное обстоятельство. К примеру, если вас из года в год пытаются рубить мечом, Вы начинаете сперва подавлять в себе панический страх, вызванный инстинктом самосохранения, а потом замечаете, что в действиях, что в действиях противника есть кое-какие закономерности. А уж если научиться их использовать, то становится вообще не страшно. Что же это за закономерности? В своем развитии удар проходит три последовательные фазы:

1. Стартовая фаза. Иногда она выражена замахом. Замах создает инерцию. Тем самым довольно легко предусмотреть траекторию удара. Хуже, когда противник бьет с короткой дистанции. Хотя такой удар значительно слабее предыдущего, приведенного в примере, он все равно достаточно боеспособен, а кроме того, оставляет вашей реакции очень мало шансов. Нужно сказать, что любой тип оружия влияет на двигательный стереотип его использования. Саблей, например, сразу хочется ударить с размаху по косой траектории, топором — сверху, острым клином — сделать колющий выпад и т. д. Правда, однажды я поплатился за излишнюю самоуверенность. Вызвав человека из толпы, я вручил ему боевое оружие и попросил нанести по мне любой удар на поражение. Реакция моего случайного партнера была моментальной, но хуже всего то, что он оказался человеком нестандартного мышления. Все произошло в долю секунды. Последнее обстоятельство не оставило мне шанса на выбор правильной реакции. Я благодарен судьбе, что остался жив, хотя потерял много крови. Он ударил клином так, как ударить невообразимо сложно, неудобно — по ломаной траектории, из под себя, с подрезом. Самоуверенность была посрамлена. Прекрасно понимаю сейчас, что меня сбила с толку именно стартовая фаза.

2. Сам удар или фаза поражения цели. Это фаза не столько самого результата, сколько подтверждения точности действия. Примерно как попадание нитки в ушко иголки. Фаза очень скоростная. Ее страшатся более всего. Если именно она застигает врасплох вашу реакцию — считайте, что Вы уже труп

3. Наконец, конечная фаза удара. Выброс силы, выход мышечных сокращений или инерции. Она создает последствия. От легкой царапины до расчленения — в зависимости от объема прилагаемого воздействия. Эта фаза прерывает удар.

Вполне естественно, что берсерк старается избежать столкновения со второй фазой. Во-первых, ему прийдется удержать удар. А во-вторых, за второй фазой всегда следует третья, стало быть, берсерку прийдется потерять темп перемещения, реагируя на выброс силы противника, замедлить пространственные координации. Таким образом, Вы стараетесь опередить удар противника или, если не успеваете это сделать, уклоняетесь, атакуя уже третью фазу, то есть, провал удара, когда противник достаточно беспомощен. Смею утверждает, что при нормальной тренированности все выше описанное вовсе не выглядит как умопомрачительная теория. Упрощенно говоря, Вы атакуете или до удара противника, или после него. При условии, конечно, что реакция позволила вам этот удар провалить.

Как этот способ выглядит в гуще боя? Нужно сказать, что когда противник один, а вас много, то наседающие активно мешают друг другу. При замахе оружием можно случайно задеть своего. Либо этот, свой просто помешает выполнить удар, перегородив его плечом, рукой, головой или своим оружием. Кроме того, окружившим удобно атаковать только тогда, когда одиночка противник загнан в центр некоего круга, отчего легко досягаем со всех сторон. В случае же, если он все время движется, происходит ломанее дистанции. Одни его уже не могут достать, а с другими он слишком сближается, тем самым затрудняя нанесения сильного удара. В конце концов, мы понимаем: если б нас оказалось меньше, то одиночке пришлось куда труднее.

Помимо того, у берсерка существует и такой прием: вовлечь противника в движение, заставить его побежать за тобой. Любая резкая смена направления делает догоняющих беспомощными. А внезапный разворот в лобовую создает жуткую сумятицу, когда задние налегают на передних. А этим, в свою очередь, перебивается способность динамичного использования.

Еще одна особенность берсерков в том, что они «обоюдоруки», то есть, одинаково владеют как правой, так и левой рукой, и часто с двумя клинками или секирами сразу. Таким же образом в славяно-горицкой борьбе полностью отсутствует понятие «правша» или «левша».

Берсерк умеет обращать преимущество противника в его недостаток. Возьмем численность. Врагов следует дезорганизовать и скучить. Мобильную конницу врага, способную сомкнуть вокруг берсерка «железное» кольцо, он легко разгонял, используя волчий рык, или вой: это пугало лошадей. Попадая в поединок один на один с опытным хорошо подготовленным рубакой, берсерк заходил от солнца, которое ослепляло противника значительно снижая его

боеспособность. Выезжая на лучников берсерк кружил вокруг войска, завлекая неприятеля в погоню. Естественно, стрелки прекращали посылать стрелы, дабы не задеть своих.

Нужно сказать, что бичем всех берсерков было стрелковое оружие. А с появлением огнестрельного берсерки вообще утратили свое значения. Есть один немаловажный факт, позволяющий осмыслить тактику «бешенных секир». Достоверно известно, что многих русских берсерков последним боем явилась война на Калке. Тогда Русь впервые познакомилась с неизвестной доселе силой — монголами. Познакомилась и пришла в ужас. Почему? Ведь не из-за поражения же. (Не все битвы выигрываются, это понятно.) И не из-за жестокости нового врага. А из-за чего? Может быть, из-за организованности войска? Нет! Организованность — наука, известная хотя бы по Византии. Здесь было нечто другое, а именно — способ использования стрелкового оружия. Дело в том, что монголы стреляли без предварительного выцеливания противника, с неимоверной скорострельностью и точным соблюдением некоего угла выпускания стрел. Таким образом, стрелы летели не просто навесом, как это было всегда при беспорядочной стрельбе, а с заданной траекторией, которую не пересекали закрывающие воинов щиты. Стрела проходила над щитом, а выбранный угол удара направлял ее в незакрытую доспехом часть — в гороло.

На Калке берсерки оказались беспомощными против града стрел противника. Имея прекрасные рефлексы «бешеные» могут без труда уходить от одной — двух прицельно выпущенных стрел даже с близкого расстояния. Но от шквала, — конечно, нет. Мой личный рекорд 7 шагов. Наконечник боевой. Помню однажды, на кануне показательных выступлений я совершенно не выспался и, выставляя стрелка, вдруг почувствовал, что уйти от стрелы не смогу. В какой-то миг явственно представилась стрела, входящая в горло. Аж дыхание перехватило!.. А стрелок уже начал выцеливать. Я успел остановить его и переставить на двойную дистанцию. Впрочем, это только кажется, что с 15-20 шагов то стрелы уходить легче. Безусловно, выигрывая какую-то долю секунды, вы рискуете попасть под разлет, который может составлять 15-20 см. Особенно этом грешат неотцентрованные или просто плохо сделанные стрелы…

Все упомянутое мной в связи с тактикой берсерка — далеко не полная картина его спланированного поведения на ристалище. Можно было бы вспомнить еще способность «броть» седло при падении на землю; умение уходить под ноги коню, идущему быстрым шагом; уменее сбрасывать всадника перехватывая удар копья, бегать по спинам лошадей в гуще боя и другое…

Однако все это мало соотносимо с тем навыком состязательного действия, который, собственно, и называется славяно-горицкой борьбой. И потому от описания общих способностей берсерка мы перейдем к конкретике базовых движений. В данном случае речь идет уже о стилевой полноценности движения. А это напрямую зависит от способности полностью охарактеризовать пространство. С этого мы и начали.

Пространство — круг. Движение строится таким образом, чтобы все время разворачивать вас в зону наименьшей досягаемости, то есть, за спину. Удары оружием выполняются здесь по полной амплитуде, охватывая сразу две противоположные стороны. Но это оружием. В единоборстве такой способ нецелесообразен. Однако сохраняется высокая подвижность корпуса на каждом ударе. И что не менее важно — сохраняется идея атаковать в момент первой и третьей фазы удара противника. В восточных единоборствах реакция на вторую фазу удара называется блоком. Славяно-горицкая борьба неразделима с идеей берсерков: «Лучше атаковать самому, чем быть атакованным!» Безусловно, что бой, является сложным конгломератом различных ситуаций, не всегда дает такую возможность. В этом случае в действие включается всклинивание удара противника, доведенное у нас до совершенства, чем просто сбивание руки или ноги противника…