ДРЕВНЯЯ ЗЕМЛЯ ВЯТИЧЕЙ

Территория Калужской области была заселена с эпохи неолита с III тысячелетия до н. э. различными племенами и народностями. В конце III тысячелетия до н. э. – I тысячелетии до н. э. нашу местность населяло племя фатьяновцев, которым были знакомы бронзовые орудия труда. Фатьяновцы были преимущественно скотоводами, пришедшими в нашу местность из юго–восточных степей в середине II тысячелетия до н. э.

В конце II – начале I тысячелетия до н. э. люди познали железо. Освоение железа давало возможность людям вырубать леса и кустарники, освобождая все большие площади для лугов и пастбищ, а также строить жилища из бревен вместо примитивных шалашей. В ту эпоху люди жили небольшими родовыми общинами, а для поселения выбирали наиболее благоприятные места, где можно было бы легче защититься от диких животных и соседей–соперников. Городище со стороны открытого поля, как правило, защищалось глубокими рвами и насыпными земляными валами, а по верху сооружался частокол из крупных бревен. Жилищем людей являлись небольшие деревянные домики с конусообразными соломенными крышами и находящимся внутри очагом. При этом многие поселения существовали непрерывно сотни и даже более тысячи лет, о чем свидетельствует накопившийся на площадке культурный слой.

Во множестве сохранились в Калужской области холмы с остатками земляных валов и рвами, покрытые угольно–черной землей – культурной прослойкой. Археологи называют остатки этих древних поселений с укреплениями городищами. Первые клады «раннежелезного века» обнаружен в городище у села Дьяково на Южной окраине Москвы. Этот древний памятник, имеющий форму пирамидально возвышающегося холма с остатками вала и древним рвом, получил народное название «Чертово городище». Подбирая камень в осыпях холма местные жители часто встречали здесь «чертовы пальцы» – окаменелых моллюсков белемнитов, нередко попадались и «громовые стрелы» – каменные наконечники древних стрел. В 60-х годах позапрошлого века русский археолог Д. Я. Самоквасов при раскопках нашел там клад интереснейших металлических украшений из бронзы V–VI вв. н. э.: массивную шейную гривну с проволочной обмоткой и напускными полыми бусами, витую гривну, пряжку в виде подковы, браслеты, колокольчики.

Около десятка древних городищ находились на Калужской земле - в черте самой Калуги известны три городища. А рядом возвышались могильники и курганы проходивших поблизости древних славянских поселений. Археологические исследования калужских городищ пролили свет на жизнь и быт древних жителей нашей местности, позволили изучить их обычаи и культуру. Городища были заселены патриархальным родом, но со временем их население увеличивалось, и по соседству с городищами появлялись целые поселения. Следы их – городище близ с. Калужки, дер. Городни, дер. Секиотово, Климовом заводе. Необычна архитектура древних поселений.

Примыкающие к городищу холмы тщательно укреплялись, причем фортификационная система обороны на протяжении веков непрерывно развивалась. С уязвимых сторон поля воздвигались большие валы, перед которыми вырывались глубокие рвы, наполненные водой. По гребню валов прокладывался деревянный частокол, опоясывающий площадки террас на крутых склонах городищ, построенные для входа и выхода на территорию, в то время как вымощенный деревянными бревнами или булыжником въезд вел на плоскую вершину крепости. На территории городища находились общественные здания, жилые домики, сельскохозяйственные постройки, хранилища, погреба. В каждом жилище одна часть, вероятно, принадлежала мужчинам, а другая – женщинам и детям.

В центре дома находился очаг, обложенный самодельными кирпичами из обожженной глины. Жившие в домиках отдельные семьи составляли одну общину, единую большую патриархальную семью, нераздельно ведущую общее хозяйство. Какие же сокровища скрывались за его валами? Прежде всего это скот, поскольку скотоводство было главным занятием обитателей городищ, основой их первобытной экономики. Развитие скотоводства и освоение металла во многом способствовали развитию земледелия в Калужском крае, на что указывают изделия из железа, найденные на городищах. Среди археологических находок изделия из железа: серпы, косы, ножи, наконечники стрел. Важную роль в хозяйстве играли также охота и рыболовство. Среди костей животных, найденных на городище, оказались кости диких и домашних животных медведя, кабана, лося, лисы – столь разнообразна была фауна территории будущей Калуги.

В быт жителей калужских городищ прочно входила древняя металлургия: археологами обнаружены глиняные формы для плавки металла – льячки, поковка, металлические шлаки — отходы производства, литые бронзовые и железные изделия. Искусно изготовлены древним мастером женские украшения: височные кольца, бронзовые подвески, металлические кольца, брошки, миниатюрные колокольчики. Они украшали праздничные костюмы женщин. Целые кисти таких бронзовых подвесок свисали с женского головного убора. На шею одевались бусы и гривна. На груди и на поясе, даже на подоле платья были нашиты всевозможные бляшки. Характерным мужским украшением являлась поясная бляха. На Калужской земле в ту эпоху уже было развито ткачество и гончарство. На городищах найдена древняя грубая лепная посуда. Раскопки городища предполагаемой древней Калуги в устье реки Калужки и соседнего с нею городища у села Городня, где стоял древний Городенск, проведенные в 1892 году калужским археологом И. Д. Четыркиным, подтвердили, что обитатели городищ выделывали не только глиняную посуду, но также были искусными косторезами – прекрасной отделкой отличаются найденные здесь костяные рукоятки ножей и амулеты. Резные изделия из кости были найдены и в урочище Можайка у оврага вблизи дер. Секиотово.

Кто же были обитатели Калужских городищ? Археологические исследования пролили свет на этнографическую принадлежность жителей Калужских городищ в самый ранний период их истории; в них находят элементы древних балтийских и угро–финских культур. Более поздние слои (X–XII вв.) принадлежат летописным славянским племенам – вятичам. По мнению языковедов, имя “вятичи” произошло от древнего, известного римлянам названия славян “вента”, из которой получилось “вентичи” (вятичи). К этому периоду относится характерная глиняная керамика, изготовленная на гончарном круге и вятичские семилопастные височные кольца. Среди славянских находок Калужского края десятки разнообразных предметов и изделий из железа: сошники, плужные лемехи, серпы и косы, ножи и топоры. Это можно было наблюдать при раскопках древнерусского Серенска. Среди множества металлических предметов, найденных в серенском детинце, на первом месте оказались предметы быта. Орудия труда и сельского хозяйства заняли второе место (5,7%), в то время как инструменты ремесленников, служащие для обработки металла, дерева, кожи и т.д.,— третье (4,1%). Кроме того, в раскопанном древнем Серенске среди десятков найденных предметов быта и хозяйственной деятельности, письменной культуры и культа найден и полый крест-энколпион для хранения мощей. Он свидетель древнехристианской культуры домонгольского периода, пришедшей в наши края еще из древнего Киева. Об этих культурных связях города ремесленников Серенска с Киевом, Черниговом и другими городами Древней Руси и свидетельствуют археологические находки.

История вятичей сохранила имена славянских племен, известных из древнерусской «Повести временных лет». Эта первая русская летопись XII в. называет и легендарного предка Вятко: «…А Вятко седе с родом своим по Оке, от него же прозвавшаяся вятичи». Археологические материалы подтверждают, что племя славян–вятичей занимало бассейны Оки и Москвы–реки, в том числе и непосредственно территорию будущей Москвы. Их общины, объединенные в большой племенной союз во главе которого стояли стояли старейшины (князья) из родоплеменной знати, не враждовали между собой, поэтому поселения были обычно окружены лишь деревянной оградой для защиты от диких зверей. Остатки таких поселений, не имеющих следов земляных укреплений, труднее обнаружить на местности. Чаще они обнаруживаются случайно, благодаря сохранившемуся на их месте интенсивно-черному культурному слою и находкам в нем глиняной посуды, изготовлявшейся на гончарном кругу, изящной по форме и украшенной волнистым или зубчатым орнаментом. Так были обнаружены славянские поселения на речке Калужке (XII вв), близ села Ждамирово (ХП-XV вв.), в Калужском бору (XI-XIII вв), селище при Симеоновом городище (XIV–XVI вв.). На берегу реки Угры также находились остатки поселений, жизнь на которых продолжалась несколько столетий, вплоть до начала XVII в.

Арабский географ начала Х в. Ибн–Руста сообщал, что «земля вятичей лесистая равнина, в лесах они и живут... Хлеб, наиболее возделываемый ими, – просо». Заметную роль в хозяйстве вятичей издавна играли сбор дикорастущих плодов и ягод, грибов и меда диких пчел. Письменные источники и археологические памятники свидетельствуют, что в конце I тысячелетия н. э. у вятичей еще сохранялся патриархальный родовой строй. Они жили в укрепленных поселениях – городищах и занимались подсечным земледелием. Но затем, позднее с развитием пашенного земледелия, вятичи широко расселились на неукрепленных селищах. Археология позволяет уточнить не только территории расселения вятичей, но и их основные занятия. Главным хозяйственным занятием наших предков было земледелие, поэтому они чаще селились вблизи рек, среди своих полевых угодий. Во время археологических раскопок во многих местах обнаружены семена злаков - ржи, пшеницы, ячменя, проса. С древности человек отождествлял жизнь с пашней и хлебом, а потому называл зерновые культуры «житом». Это название до сих пор сохранилось в белорусском и украинском языках.

Археологические находки говорят о том, что южные земли восточных славян в своем развитии опережали северные. Это связано не столько с близостью юга Древней Руси к тогдашним центрам причерноморской цивилизации, но и более плодородными землями. При этом существенное влияние на основные системы земледелия восточных славян оказывали природно-климатические условия. Если на севере, в районах таежных лесов, господствовала так называемая подсечно-огневая система земледелия (в первый год вырубался лес, на второй год высохшие деревья сжигали и сеяли зерно, используя золу вместо удобрения), то в южных районах господствовал перелог (при избытке плодородных земель в течение двух-трех и более лет засевали одни и те же участки, а затем переходили - «перекладывались» на новые). Главными орудиями труда восточных славян были топор, мотыга, борона-суковатка и заступ, которыми взрыхляли почву. Урожай собирали с помощью серпа, молотили цепами, а размалывали зерно каменными зернотерками и ручными жерновами. В тесной связи с земледелием находилось скотоводство. Восточные славяне разводили свиней, коров, мелкий рогатый скот. В качестве рабочего скота в южных районах использовали волов, в лесной полосе - лошадей. Для получения более полного представления о жизни славян в древности к основным хозяйственным занятиям следует добавить рыболовство, охоту и бортничество (сбор меда диких пчел).

Среди экспонатов Калужского областного краеведческого музея широко представлены ювелирные изделия из бронзы, меди, биллона (сплава меди и серебра), серебра, служившие украшениями нашим далеким предкам, жившим в верховьях Оки. Найдены они при раскопках археологической Верхнеокской экспедиции, отнесшей эти находки к XII–XIII векам. Результаты раскопок поразили специалистов большим количеством найденной здесь славянской и древнерусской керамики, металлических украшений. Особо ценны собранные при раскопках индивидуальные находки: височные кольца, браслеты, крестики, ожерелья, подвески, перстни, амулеты, лунницы и бусы, что дает основание датировать эти находки XII–XIII вв. Раскопки курганов дали множество интересных материалов для характеристики не только погребальных обрядов славян–вятичей, но и их образа жизни, быта и культуры. Помимо перстней, браслетов, сердоликовых и стеклянных бус почти в каждом женском захоронении встречались характерные височные кольца с изящными семилопастными пластинами. На основании этих материалов и сопоставления их с находками из других мест выдающийся археолог–специалист В. И. Сизов еще в позапрошлом веке определил назначение височных колец, по всей вероятности, служивших для подвязывания волос с помощью ленты. В дальнейшем семилопастные височные кольца стали наиболее важным характерным признаком вятических захоронений, в отличие от других славянских племен, обитавших к северу до Москвы и за рекой Клязьмой. Благодаря этому удалось довольно точно определить границу расселения славян–вятичей, населявших территорию современной Калуги и Москвы. И когда археолог А. А. Спицын в конце XIX века отметил находки колец на карте, подтвердилась истинность сообщений “Повести временных лет”. В курганах на реке Соже были погребены женщины в уборе с семилучевыми кольцами, а в бассейне верхней Оки и на Москве-реке оказались семилопастные кольца вятичей. Другие древнеславянские ожерелья, найденные в вятичских курганах состоят из алых граненых сердоликовые и круглых хрустальных бус. Возраст ожерелий, вероятно, столь же древен, как и возраст самой Калуги, а носившая бусы женщина могла быть современницей легендарного богатыря Ильи Муромца. Найдены были и нагрудные подвески, характеризующие космогонические представления вятичей: одни из них – «лунницы», в форме полумесяца – символизируют луну, другие – круглые в виде диска с лучами – солнце. Изящество формы и тонкость обработки подвесок из калужских курганов привлекли внимание художников; от таких украшений, по мнению специалистов, не откажутся и современные модницы.

Значительно дольше, чем у других славян, даже спустя столетия после принятия христианства, держался у вятичей языческий обычай погребения в курганах. Высокие земляные насыпи, как правило, расположенные на видных местах, издавна привлекали внимание жителей. Их истинное происхождение давно забылось и людская молва связывала курганы с событиями более позднего времени: их называли «литовскими могилами» в память об интервенции начала XVII в., и «французскими могилами», “могилами, сокрывшими жертвы эпидемии” и просто «пученками» (выпученной землей). Из поколения в поколение передавались легенды о несметных сокровищах, якобы укрытых в курганах завоевателями. Вятичи верили в загробную жизнь, были убеждены, что и на том свете понадобятся вещи и инструменты, которыми они пользовались при жизни. При раскопках Калужских курганов встречаются нагрудные подвески, характеризующие космогонические представления вятичей и их языческий культ: одни из них – «лунницы», в форме полумесяца – символизируют луну, другие – круглые, в виде диска с лучами – солнце. В мужских захоронениях курганов оказалось много орудий труда. Эти находки рассказывают о занятии сельским хозяйством, свидетельствуют о значительном развитии ремесла. Помимо прочих предметов в калужских курганах было обнаружено множество костей диких и домашних животных – медведя, лисицы, зайца, дикого кабана и лошади. Причем почти все кости прошли термическую обработку. Видимо, употребление лошадей в пищу было обычным для вятичей XII в. Возможно, именно этот факт имел в виду киевский летописец, говоря, что вятичи «едят все нечистое», поскольку в Древней Руси конину в пищу не употребляли.

Древнерусские летописи XI в. рисуют вятичей обособленным племенем, отделенным от других восточнославянских племен глухими лесами (а леса были столь густы, что в 1175 г. во время княжеской распри два войска, шедших друг против друга – одно из Москвы, другое из Владимира, заблудились в чащобах и «минустася в лесах», т.е. миновали друг друга). Известный военными доблестями князь Владимир Мономах рассказывает в своем «Поучении детям» о благополучном походе через землю вятичей в конце XI в. как об особом подвиге. Столь же важно и другое место в том же «Поучении», где Мономах сообщает о двух зимних походах «в вятичи» против старейшины Ходоты и его сына в Корьдну. Князьям из рода Рюриковичей вятичи в XI в. не подчинились, и Мономах не сообщает ни о покорении их, ни об обложении данью. Но где мог стоять летописный город Корьдна, что в переводе с древнефинского означает дорога? Академик Б. А. Рыбаков на составленной им карте древних городов вятичей, обозначил предполагаемое местоположение теперешней деревни Карнады, к северо-востоку от Новосиля Орловской области. По предположению известного исследователя нашего края В. М. Кашкарова (1868-1915), этот город вятичей находился у селения Корна в устье ручья Коринки, впадающего в Рессу. На что это была земля вятичей, свидетельствует и окрестное с Мосальском село Вятчино. Мимо этого селения и через знаменитые Брынские леса проходил водный путь из Киева и Чернигова в Ростово-Муромский край. Когда легендарный Илья Муромец расспрашивал о прямой дороге ко граду Киеву, царь поведал ему: "Прямая у нас дорога ко граду Киеву на леса на Брынские". В конце 1980-х - начале 1990-х годов в районе селения Корна Мосальского района проводились мелиоративные работы. И вдруг рабочие наткнулись на что-то непонятное, откопав в земле остатки деревянного сооружения из обугленного сруба. Но план строительных работ не дал им углубиться и, проложив траншею, уложив в нее трубы, они завершили объект. Возможно, это и была часть крепостной стены из обугленного мореного дуба города Корьдно.

Ко времени образования государства у восточных славян на смену родовой пришла территориальная (соседская) община. Каждая община владела определенной территорией, на которой жили несколько семей. Все владения такой общины делились на общественные и личные. Личную собственность составляли дом, приусадебная земля, луг, скот, хозяйственный инвентарь. Земля, луга, покосы, водоемы, леса и промысловые угодья находились в общем пользовании. Покосы и пахотные земли делились между семьями. Когда князья стали передавать права на владение землей феодалам, часть общин попадала под их власть. Те же общины, которые не попали под власть феодала, были обязаны платить государственные подати. Крестьянские и феодальные хозяйства носили натуральный характер. Каждое из них стремилось обеспечить себя за счет внутренних ресурсов, не работая для рынка. Но с появлением излишков стал возможен обмен продуктов земледелия на ремесленные товары. Так постепенно стали складываться города - центры ремесла, торговли и одновременно - опорные пункты феодальной власти и оборонительные крепости от посягательств внешних врагов. Места для возведения городов выбирались с особой тщательностью. Древнерусские города, как правило, возникали при слиянии двух рек, на холмах. Местоположение города обеспечивало естественную защиту от нападения врагов. Центральную часть города опоясывал земляной вал. На нем возводилась крепостная стена (кремль), за которой располагались дворы князей и знати, позднее - церкви и монастыри.

По подсчетам специалистов на калужской земле расположено около десятка древних славянских городов Верхнего Поочья, на территории нынешней Калужской области или рядом с ее границами. Согласно "Хронологии русского летописания" Н. Г. Бережкова, с декабря 1146 по первую половину 1147 года в усобице Черниговских князей Изяслава и Владимира Давыдовичей с Новгород-Северским князем Святославом Ольговичем в Земле вятичей упоминаются города Керенск (Серенск), Козелеск (Козельск), Дедославль, Девягорск, Любинец, Омосов, Лобыньск в устье Протвы, Обловь и др. По летописям, Святослав Ольгович, став князем Черниговским, прикупает веси, в том числе в 1155 году город Воротынеск (Воротынск-крепость в устье Угры), Городенск, Брынь, Любутск, Мезецк (Мещевск), Мосальск, Оболенск, Ярославль (Малоярославец). Точных данных, кем и когда были построены эти города не имеется. Но то, что в первой половине ХП века они принадлежали славянскому племени вятичей, не может вызывать сомнений.

А это свидетельствует о том, что вятичи в ХП веке владели ремеслами, возводили селища и города, умели строить крепостные укрепления, защищаясь от врагов. Это подтвердили и раскопки древнего Серенска, сожженного в 1231 году князем Новгородским Ярославом и "сыновьями Константиновыми". О ремесленном и культурном расцвете этого города свидетельствуют найденные при раскопках, проводившихся в начале 1980 годов, несколько десятков литейных форм, застежки книг, писало, медные матрицы и спиральное сверло, железная маска (личина) для защиты лица воина в бою и др. В XII веке был основан и другой древний город Людимеск, который располагался на реке Березуй в 4 км от деревни Куракино (сейчас Гришово). А рядом, на берегу Березуя находится курганный могильник и древнее городище XII–XIII вв. В 1246 году впервые упоминается и Таруса, как город-крепость на Оке, при впадении в нее р. Тарусы, центр удельного владения тарусского князя Юрия, сына черниговского кн. Михаила Всеволодовича. Д. И. Малинин называет Тарусу одним из самых древних городов калужского края, построенным еще вятичами в X веке. Существование здесь в XI-ХП вв. поселения славян-вятичей доказывают и археологические данные. 

Возник на месте славянского домонгольского поселения и Перемышль (польск. Пшемысль, Премысль). При обследовании археологом М. В. Фехнером в 1953 году Перемышльского городища около Успенского собора были обнаружены фрагменты сосудов IX-Х вв., найдена гончарная керамика с волнистым и линейным орнаментом ХП-XIII вв. Перемышль известен с 1328 года как небольшая крепость, защищенная отвесными обрывами надпойменных террас рек Оки и Жиздры и глубоким оврагом. Позже крепость заняла и противоположную сторону оврага. Мощный земляной вал одновременно служил плотиной оборонительного водоёма и площадкой для дислокации резервов внутри укрепления. Столь же древен и Воротынск, расположенный на притоке Оки реке Выссе. Первое летописное упоминание о нем относится к 1155 году, когда один из черниговских князей Святослав Ольгович «поменялся городами» со своим племянником, сыном великим князем киевским (с 1139 по 1146 гг.) Всеволода Ольговича («взяв у него Снов, Воротынск, Карачев и дав ему за них другие»). Согласно гипотезе А. И. Баталина, основанной на топонимических и археологических материалах, возникновение Воротынска с проповедью христианства в земле вятичей. Именно в то время на месте будущего города поселяются легендарные отшельники Борис и Протас. Тогда же, по мнению исследователей, возник небольшой мирской посад Воскресенск - ядро будущего города Воротынска. Этим временем датируются и городище на южной окраине города с остатками крепостного рва и валов. Недалеко от этого места, где р. Высса делает причудливую излучину располагалось древне-славянское селище, культурный слой на котором достигает 3 метров. Здесь наряду с признаками культуры первой половины I тыс. н. э. найдено много предметов раннеславянской культуры и средневековья, орудия труда, украшения, татарские и литовские медные монеты и др.

Литейные тигли и печи, множество предметов хозяйственной утвари, в том числе металлические крючки для рыбной ловли, серповидный нож, редкой красоты бусы и серьги были найдены и при раскопках древнего селища Беницы нынешнего Боровского района на берегу реки Протвы. В нашей истории это селище известно с 1150 года вместе с соседним селением Бобровницы из уставной грамоты великого князя Смоленского Ростислава Мстиславовича, которой он в ведение своей епископии передавал вновь колонизованные селения вятичей: Дросенское и Ясенское, Беницы и Бобровницы. Деревни Беницы и Бобровники Боровского района, сохранили свои названия до наших времен. П. В. Голубовский, автор изданной в 1893 году "Истории Смоленской земли", села Беницы и Бобровницы наносит на карту Смоленского княжества как торговые волостные центры. Известно, что и Новгород-Северский князь Святослав Ольгович вместе с союзником Юрием Долгоруким, идя на Смоленск, в верховьях Протвы взял "люд голядь", обогатив свою дружину пленом. Современный ученый Н. И. Смирнов в статье "К вопросу об изгоях" отмечает, что грамота Смоленской епископии 1150 года — "факт превращения в земельные владения смоленской епископии общинных земель, не входящих до того в состав феодальной земельной собственности"... Так внутри вольного племени вятичей появляются первые признаки родовой дифференциации. Как отмечает калужский иследователь-искусствовед В. Г. Пуцко в "Очерке истории православия на калужской земле", "их христианизация связана с тем колонизационным движением, которое шло из Смоленской области кривичей, а затем и из южного Поднепровья".

Однако не только вятичи, но и их соседи по Верхнему Поочью кривичи и, очевидно, туземное население племени "голядь" имели свои города. Ни летописями, ни историческими исследователями не обосновано, что летописные "голяды" перекочевали в верховья Оки, Десны или Москвы-реки. В. М. Кашкаров в статье "К вопросу о древнейшем населении Калужской губернии" пишет: "В Мещовском уезде, в месте, образуемом впадением реки Угры в Оку, память о голяди живет до сих пор. По преданию... на одной из гор жил разбойник Голяга, по другим - Голяда". Не разделял "западной" теории переселения и замечательный исследователь XIX века 3. Ходаковский, утверждая, что "Люди или народ "Голядь" есть 14-е из числа славянских областей, которые названы по рекам и речкам, орошающим селения одних названий с ними... Это урочище - Голядянка, впадающая в Москву-реку. В писцовых книгах 1623 года она называется Голядью. Говорят, что в названиях городов и сел, рек и урочищ запечатлена наша история, в них зафиксирован язык земли. Вот и в названии селений Калужской области земля повествует своим историческим языком. Села Вятчино или Вятское говорят, что здесь жили вятичи; Критское - кривичи, а Глядово (старое название Голядово Боровского уезда) - голяды. Отголосок давних обитателей этих мест слышится и в названии селений Гольтяево, Голенки, Голичевка, Голухино, Голотское, Голчань. В соседней Московской области до начала XX века существовало урочище Начинский Голец. Известен и целый ряд названий исторических селений Калужской и Тульской губерний, относящихся к другому соседнему вятичам и голядам племени "меря". Возможно, и "голядь", и "меря", слившись с вятичами, также имели свои гoрода. Недаром древние скандинавы, северные соседи восточных славян назвали разноплеменную Русь "Гардарик" - страной городов. По подсчетам ученых, до нашествия Орды на Руси было не менее 24 крупных городов, имеющих крепостные сооружения.

Точные даты основания многих городов неизвестны, и годом основания считается первое летописное упоминание. Очевидно, они существовали ни одно десятилетие до того, как о них упомянул первый русский летописец. Но можем ли мы доверять летописям? Например, неизвестно какими подлинными источниками пользовался известный ученый, открыватель древнего списка "Слова о полку Игореве" А. И. Мусин-Пушкин, помещая на карту "Европейской части России до нашествия татар" вместе с летописными городами нашего края Козельском, Перемышлем, Любейском (летописный Лобынск) и Колугу? Также сомнительна карта № 24 исторического атласа Польши, составленная на немецком языке и отражающая географические границы Польши на 1370 год. Атлас в наше время издан в Минске. Однако неизвестно, по какому оригиналу издана карта № 24. Если по древнему подлиннику, то карта заслуживает доверия. Среди городов, граничивших с Литвою, на карту занесены Можайск, Колуга, Перемышль и др. Выходит, послание великого князя Литовского Ольгерда, относящееся к 1371 году, в котором он упоминает Колугу как отнятый у него город, не имело под собой правовой почвы. И по Воскресенскому списку летописи Колуга не значилась среди "градов литовских".

Зато известен подлинный древний город Любутск на правом берегу реки Оки в 4 км ниже впадения в нее р. Дугны, который с IV века принадлежал Литовскому княжеству, являясь его передовой крепостью. Об этом свидетельствует древнее городище, относящееся к IX в. На нем до Великой Отечественной войны стояла церковь, в давние времена, очевидно, пёределанная из сторожевой литовской башни. Городище ограничено с юга крутым берегом реки Оки, а с востока и севера ручьем Любучей, протекающим. по просторной и глубокой балке. На западной стороне городища сохранился вал высотой до 30 м и длиной более 100 м. В 1372 году великий князь московский Дмитрий Иванович (Донской) (гг.) остановил литовского князя Ольгерда, шедшего с войском на Москву. Никоновская летопись так повествует об этом: «И стретошася близ града Любугска и преже всех москвичи их гониша сторжени полк литовский и биша их, а сам кн. Олгирд избеже в сташа протву себе обе рати вооружашася, а промежи их враг крут и глубок. И стояще много дни, и умирашася, и проидоша розно с миром». Некоторые историки считают, что участники Куликовской битвы Родион Ослябя и Александр Пересвет до своего пострижения в монахи были любутскими боярами. Любутск оставался литовской крепостью до 1396 года. Затем по миру 1406 года перешел к Москве и стал уделом Владимира Андреевича Храброго. Однако в 1473 г. вновь оказался под властью Литвы. В 1460 году Любутск упоминается как пункт, который достиг хан Ахмат во время движения по литовским землям к Москве. Окончательно город перешел он под власть Москвы лишь в 1503 году. Иван Ш завещал его сыну Андрею. В в XV веке Любутск перестает быть крепостью на Оке и становится посадом.

Что же касается других славянских городов Верхнего Поочья, то в ХП-XIII веках их рост был вызван усиленным отливом населения, как пишет историк В.О. Ключевский, "из центральной днепровской Руси... и этим отливом обозначалось начало второго периода нашей истории, подобно тому, как предыдущий период начался приливом славян в Поднепровье". Действительно, с княжением Юрия Долгорукого становятся известны не только Москва, но и Кострома, Городец на Волге, Стародуб на Клязьме, Галич и Звенигород, Вышгород на барстве и др. К древним славянским городам верховий Оки Козельску (1146), Серенску (1147), Воротынску (1155), Городенску (1158), Брыни и Любутску прибавляются Серпейск, Мещовск, Мосальск, Оболенск, Ярославль (Малоярославец), Лужа, Боровск, Медынь, Суходровль, Калуга.

Конечно, Калуга как город складывалась значительно позднее других славянских городов. Впервые в источниках Калуга упоминается в 1371 году в письме великого литовского князя Ольгердта Константинопольскому патриарху Филофею на митрополита Киевского и Руси Алексия и воевод великого князя Владимирско-Суздальского, будущего Донского. Характер Калуги в первые три столетия существования объяснялся стратегическим оборонным значением порубежной крепости. Но древние поселения в ее окрестностях существовали здесь задолго до ее основания. В 1892 году председатель калужской ученой Археологической Комиссии археолог Д. И. Четыркин обследовал 12 курганов близ Калуги и по берегам реки Калужки, отнеся их к I тысячелетию н. э. Раскопки городища на правом берегу речки Калужки близ бывшего села Калужки (теперь с. Ждамирово), предположительно первоначального местоположения Калуги выявили фрагменты глиняной керамики, наконечники стрел, шиферное пряслице, костяной перстень, железные ключи, которые датируют ХП-XV вв. Вероятно, первоначально поселение принадлежало патриархальной общине восточно-балтийских племён, отнесённых археологами к так называемой мощинской культуре (по обнаруженному впервые подобному городищу у села Мощины Мосальского района). Площадь городища с остатками земляных валов и рвов: южным, обращенным к р. Оке и западным – к р. Калужке составляет около 3 тыс. кв. м. Рвы с двух других сторон сильно разрушены. Высота искусственного вала достигает 6 м, а его глубина - 3 м. С этого места наш город, по неизвестным причинам, позднее был перенесен на 6 верст ниже, к устью речки Калужки, при впадении ее в Оку, где существует еще одно городище со следами земляного вала и рвом. Еще в начале XVII века в старых писцовых книгах устье Калужки называется "старым городищем", принадлежащим "калужским ямщикам". По описанию Академика В. Зуева в XVIII веке место было окружено глубоким рвом, от которого поднимался почти прямою стеною высокий вал, опоясывающий городище с трех сторон, в то время как со стороны реки Оки городище открывалось яром. По углам главного вала, находились холмы с раскатами, на которых, по всей видимости находились деревянные башни. Кроме того от этих искусственных всхолмлений во рву были еще скаты и, наконец, над самым рвом еще таковые же бугры, возможно, для вторичных башен. Длина вала со стороны Калужки составляла 100 шагов, со стороны поля 230 шагов. Городище в устье Калужки привлекало внимание исследователей. В конце XIX века И. Д. Четыркин произвел на нем раскопки, обнаружив следы пожарища, многочисленные кости животных и фрагменты гончарной посуды. Поддержав предположение В. Зуева, что здесь стояла первая Калуга, собрав новые исторические и этнографические свидетельства, он выдвинул новую версию о причине ее перехода с берегов Калужки на Яченку. По его мнению, древняя застава Калуга, как и соседняя с нею крепость Городенск, упоминаемая еще в Грамоте Юрия Долгорукого 1158 года, стояли на огненном порубежье, прикрывая дорогу на Алексин и Тулу. В 1911 году слушатели Калужского отделения Археологического института провели новые раскопки, результат которых разочаровал исследователей: возраст найденных здесь предметов датировался XVI веком. Краевед Д. И. Малинин предположил, что какая-то причина моровое поветрие 1386 и 1419 годов или расположение вблизи большой дороги и набеги неприятелей, заставили жителей при Василии I или Василии II вновь перебраться на новое место – на полверсты дальше - на берег речки Яченки, возле Мироносицкой церкви. Именно, при Калужском удельном князе Симеоне Ивановиче (1487-1518), сыне великого князя Ивана Ш, в начале XVI века Калуга находилась на месте бывшего Симеоново городище, на котором, по преданию, стоял дворец этого князя. Позже крепость с берега р. Яченки (переместилась) была перенесена на берег реки Оки на территорию городского парка. Перед своей смертью Иван III (1505 г.) поделил волости между пятью сыновьями: Василием, Дмитрием, Симеоном и Андреем. Симеону он завещал Бежецкий верх, Калугу, Козельск и волости козельские. С 1505-1518 гг. Калуга становится центром удельного княжества во главе с князем Симеоном Ивановичем. В 1512 году на Калугу напали крымские татары (агаряне). Симеон бился с татарами на Оке и одержал над ними победу, согласно легенде, благодаря помощи юродивого Лаврентия Калужского. За этот подвиг князь Симеон и праведный Лаврентий стали местночтимыми святыми. Однако краеведы М. В. Фехнер и Н. М. Маслов полагают, что крепость Калугу заложил на реке Яченке великий князь московский Симеон Иванович Гордый (ум. 1353 г.).

Соседнее с Симеоновом городищем древнее Пятницкое кладбище напоминало о древности и самого городища. По планам и картам генерального межевания Калуги за 1776 год академик Зуев выяснил, что вторым древним кладбищем в Калуге был лишь некрополь Лаврентьева монастыря, где хоронили священников и особо почитаемых граждан Калуги. Площадь Симеонова городища, примыкавшего к старому кладбищу, по межевым книгам именовалась "Старым городищем" и по писцовым книгам XVII века составляла четыре десятины. Вокруг него находились oгoродики ямщиков. Первые исследования Симеонова городища произвел в 1781 году академик В. Зуев. Городище некогда было окружено высоким земляным валом с воротами и глубоким рвом с восточной стороны: с юга городище защищал глубокий Серебряковский овраг, с севера -Семёновский, с запада - крутой скат к речке Яченке. Длина и ширина городища составляли 310 и 150 метров. Само местоположение между двумя глубокими оврагами и еще заметный насыпной вал позволяли предположить, что здесь могла стоять небольшая крепость с угловыми дозорными башнями и въездными воротами. Лишь с восточной стороны подводила к городищу дорога по засыпанному у окраины рву. Через этот ров мог раньше перебрасываться мост, который при необходимости поднимался или разбирался. Кроме того, местами сохранились остатки хозяйственных ям и погребов. Исследовав всю площадь и ее окрестности, В. Зуев пришел к выводу, что именно сюда с берега реки Калужки и перешла Калуга, а основателем крепости мог быть калужский удельный князь Симеон Иванович. Археологические раскопки 1956 года обнаружили незначительный культурный слой. Археологическая экспедиция Института истории материальной культуры Академии наук СССР в 1956 году сделала глубокий прорез наименее пострадавшего от разрушений крепостного вала и установила, что здесь в конце XV века было старое укрепление (застава).

Разнообразные данные о древних жителях наших мест собраны археологами. Но настоящий исторический облик той далекой эпохи дают подлинные портреты вятичей, воссозданные замечательным ученым–антропологом М. М. Герасимовым по черепам из вятичских курганных погребений Подмосковья. Скульптурные реконструкции профессора Герасимова и его учеников получили широкую мировую признательность. Он первым установил прямую зависимость между формой костей черепа и мягким лицевым покровом, нашел стандарты отметок толщины покрова в различных местах головы, с помощью которых по сохранившемуся черепу воссоздаются индивидуальные черты лица человека. Метод пластической реконструкции документален, а точность его неоднократно проверена практикой, в том числе криминалистической.

Сегодня в Государственном Историческом музее в Москве можно увидеть реконструированный документально точный скульптурный портрет молодой девушки из племени вятичей. Она, по мнению академика А. Г. Векслера напоминает женщин на фресках Андрея Рублева, картинах В. М. Васнецова и М. В. Нестерова: ... «именно такой образ «красной девицы» вдохновлял древних сказителей – ни в сказке сказать, ни пером описать. Юное лицо с тонкими нежными чертами. Голову украшает племенной убор – повязка с прикрепленными на висках и при этом вплетенными в волосы ажурными серебристыми кольцами с семью расходящимися лопастями…». По традиции у вятичей такие кольца носила каждая женщина. Витой проволочный обруч – гривна и ожерелье украшали грудь и шею. Металлические украшения в сочетании с каменными бусами и вышитой разным цветом рубашкой придавали девушке нарядный вид.

Другая реставрированная скульптура – сорокалетний мужчина-крестьянин. «По летописям и эпосу, археологическим и этнографическим данным можно представить суровую жизнь этого человека, – пишет А. Г. Векслер, – … с топором и сохой он трудился на небольшом кормившем его участке. Не раз ему, ополченцу – «вою», с тем же топором в руках приходилось оборонять от врагов родную землю… Жил он в крошечной срубной «истбе», топившейся по–черному, как сказано о такой избе в древнерусской рукописи «Слово Даниила Заточника»: горести дымные не терпев, тепла не видати». Во время одного из жестоких моровых поветрий болезнь свалила этого могучего и рослого (а рост его превышал 190 см.) человека. Невольно вспоминается древнерусский былинный богатырь пахарь Микула Селянинович, который превзошел в силе и ловкости всю княжескую дружину из 30 лихих молодцов, да и самого князя Вольгу»... На скульптуре изображено лицо мужественного, красивого человека. У него прямо посаженная голова, тонко очерченный нос, энергичный, сильно выступающий подбородок. Широкий покатый лоб прорезан морщинами – следами глубоких раздумий, тяжких переживаний. Человек изображен в «рубе» – простой крестьянской рубашке, украшенной вышивкой и застегнутой маленькими бубенчиками. Такая застежка–бубенчик и остатки одежды с элементами вышивки были обнаружены при раскопках Подмосковных курганов. Прическа – волосы «под горшок», усы, покладистая борода – все это восстановлено по миниатюрам древнерусских летописей. Примерно так выглядел крестьянин–смерд XII в., современник Юрия Долгорукого. Благодаря методу реконструкции восстановлен и внешний облик фатьяновца, жившего около 3,5 тысяч лет назад. Ученые сходятся во мнении, что все портреты максимально приближены к реальности, документальны и вместе с тем художественно выразительны.

Так постепенно шаг за шагом открываются самые древние горизонты истории племени вятичей и особенно богата этими находками наша территория, ставшая сокровищницей самых разнообразных историко–археологических памятников. Исследование местных достопримечательностей свидетельствует, что территория Калуги и прилегающие к ней местности были заселены с периода неолита, периодически сохраняя и возобновляя поселения людей на протяжение последующих нескольких тысячелетий в различные исторические эпохи. Полученные при раскопках местных памятников датированных предметов старины и искусства имеют важное значение для изучения истории древнейших поселений на территории Калуги. Уникальность историко–археологических памятников территории нашего района требует принять самые решительные меры для их сохранения для потомков.


Литература: Карамзин Н. М. История государства Российского. Репринт. изд. (1842-1844) в 3-x книгах. - М, 1988; Зельницкая Е. Г. Исследование древних исторических мест, или урочищ, которые должны находиться в Калужской губернии // Отечественные записки, 1826. Ч.27; Никольская Т.Н. Воротынск // Древняя Русь и славяне. - М., 1978; Малинин Д. И. Калуга. Опыт исторического путеводителя по Калуге и главнейшим центрам губернии. - Калуга, 1992. С.227 -229; Сизов В. И. Дьяково городище близ Москвы // Труды Археологического общества. - СПб, 1897, С. 164; Забелин И. Е. Изыскания о древнейшем первоначальном поселении Москвы // Труды 8 археологического съезда. - М.: Т. 1, 1897, С. 234; В. Е. Продувнов. Это моя Калуга. - Калуга. Золотая аллея. 2002 г; В. Пухов. История города Калуги. Калуга. Золотая аллея. 1998. .

Олег МОСИН,

Светлана МОСИНА