Автобиографическая повесть

Я  родился 10 апреля 1949 года в городе Благовещенске Амурской области в семье военнослужащего. Мой отец  имел воинское звание капитан и был заместителем начальника пограничной заставы поселка Сергеевка, расположенного на берегу реки Амур недалеко от города Благовещенска, а моя мать работала учительницей.

При рождении мне дали имя Эдуард, однако моя бабушка по отцовской линии воспрепятствовала этому имени и, сводив меня в церковь в четырехлетнем возрасте, повторно перекрестила и дала мне новое имя Валерий. Но в свидетельстве о рождении я по-прежнему был записан Эдуардом и только при получении паспорта в 16 лет мне сменили метрики и выдали документы на новое имя.

Несмотря на свой младенческий возраст, мне очень запомнились годы жизни на пограничной заставе. С самых юных лет я был окружен всеобщим вниманием солдат пограничников. Жизнь на заставе была неспокойной – очень часто проводились военные учения, а также поднимали по боевой тревоге, как днем, так и в ночное время для задержания нарушителей Государственной границы.

В распоряжении пограничников имелись быстроходные сторожевые катера и несколько из них были на воздушной подушке. Оказывается, что первые их образцы были сконструированы еще в самом начале тридцатых годов, задолго до Великой Отечественной войны с гитлеровской Германией.

Незаменимыми помощниками пограничников являлись верховые лошади, на которых они осуществляли пограничные дозоры по пересеченной лесистой местности, неся охрану Государственной границы. Им также в этом нелегком деле помогали специально обученные сторожевые собаки овчарки, которые отыскивали нарушителей границы по их следу и вступали с ними в единоборство при их задержании.

Эти собаки были очень злобными и признавали только своих поводырей. Но в нашем доме была охотничья собака по кличке Дик, с которой я очень дружил, очевидно, поэтому я свободно общался и со злобными сторожевыми и поисковыми служебными  собаками. Особенно мне запомнился один эпизод из моего детства.

 В это время мне было немногим чуть более трех лет и после того, как меня за не послушание отругал отец и пригрозил наказать, я спрятался в просторном собачьем отсеке одной из самых злобных собак. Двери отсека я за собой закрыл, а собаку на цепи предварительно выпустил на улицу для охраны собственной персоны. Сидеть одному в полутемном помещении было очень скучно и, через некоторое время, я уснул. Очевидно, что проспал я достаточно долго, и мое внезапное исчезновение послужило немалым беспокойством, как для моих родителей, так и для пограничников, которые все это время искали меня на территории заставы и за ее пределами.

Было и немало других курьезных случаев из моего детства, которые невозможно вспоминать без веселья. Но вот наступил февраль 1953 года. Отец получил отпуск, и мы всей семьей, поехали на поезде к его родственникам в Алма-Ату. Дорога была долгой – целых пять суток с пересадкой на другой поезд в Новосибирске. И пока мы на вокзале этого города ожидали прибытия нашего пересадочного поезда, по радио прозвучало тревожное сообщение о болезни И.В.Сталина. Помню, как напряженно вслушивались люди в каждую фразу диктора, сообщающего о состоянии здоровья руководителя государства, который бессрочно управлял им долгих 28 лет.

Вскоре мы прибыли в Алма-Ату, где нас встречала бабушка и мои родные тети. Они жили в двух комнатах старого двухэтажного дома, который ранее принадлежал архиерею православной церкви, но затем был экспроприирован советской властью. Этот дом находился на углу улиц Пролетарской и Советской. Позже в 60 годы он был снесен и на его месте был воздвигнут Дворец офицеров Среднеазиатского военного округа. Напротив этого дома находился очень красивый парк имени 28 гвардейцев Панфиловцев, героически погибших при защите города Москвы от фашистских захватчиков.

В первых числах марта 1953 года, играя вместе со своими сверстниками в этом парке, я увидел плачущих прохожих, которые сообщали друг-другу о смерти И.В.Сталина. Я быстро побежал к себе домой и сообщил об этом своей бабушке. Она очень перепугалась сказанному мною и строго запретила мне говорить еще где-нибудь об этом, но, включив репродуктор и услышав подтверждающее сообщение, она заплакала.

Так внезапно был прерван наш недолгий отпуск и мы, в срочном порядке собравшись, отправились в обратную дорогу.

 Приехав на пограничную заставу, я стал очевидцем очень тревожных и не понятных для моего детского возраста событий. Ранее, при входе в казарму, на стене висело три портрета.  Посредине был портрет Иосифа Виссарионовича Сталина, а по бокам размещались портреты Владимира Ильича Ленина и Лаврентия Павловича Берии. В углу располагалась тумбочка с телефоном, а рядом с ней стоял пограничник дневальный. Днем я часто сопровождал своего отца, в том числе и при посещении им пограничной заставы, которая находилась почти рядом с нашим домом.

Войдя в прихожую казармы, мой отец замер на пороге. Его взор был устремлен на противоположную стену, где располагалось только два портрета – В.И.Сталина и В.И.Ленина, а портрет Л.П.Берии стоял на полу перевернутым вверх ногами! Тут же пограничник дневальный стал докладывать отцу о том, что только сейчас было получено срочное телефонное сообщение с распоряжением снять все портреты Берии и уничтожить.

Отец приказал дневальному немедленно поместить портрет Берии на прежнее место и стал звонить по телефону в центральный командный пункт. Там ему подтвердили данное распоряжение, а также проинформировали, что Берия арестован и ему предъявлено очень тяжкое обвинение в измене Родине.

Отец отдал приказ дневальному привести распоряжение в исполнение. Дневальный снял со стены портрет Берии и отправился с ним во двор пограничной заставы. Я, из детского любопытства, последовал за ним. Выйдя во двор, пограничник бросил портрет Берии на землю и стал топтать его сапогами, при этом осколки стеком из портретной рамы разлетались в разные стороны. Однако, этого ему почему-то показалось мало и он стал с размаху разбивать изображение Берии тяжелым камнем-булыжником и только затем остатки портрета он сжег вместе с обломками рамы.

Позже в 60 годы я вновь вспомнил этот эпизод из детской памяти, когда смотрел фильм «Обыкновенный фашизм», где оставшийся в живых советский военнопленный солдат с остервенением уничтожал портрет Гитлера, также разбивая его каменными булыжниками. Очевидно, что и пограничник, с далекой Дальневосточной заставы, питал в те годы такие же чувства ненависти к Берии, потому что аресты людей, в том числе и военнослужащих офицеров и членов их семей, в те годы были не редкость. Именно на Берию, в то время было возложено руководство репрессивным аппаратом и под его непосредственным руководством осуществлялись массовые аресты людей.

Немного позже среди детей подростков появилась новая частушка:

«Берья, Берья

            вышел из доверья,

а товарищ Маленков

            надавал Берьи пинков!»

Очевидно, что эту частушку для детей сочинили сами взрослые, ответственные в те годы за их политическое воспитание.

Но вот, через некоторое время появились новые тревожные сообщения. Новые правители, захватившие власть в стране, очень беспокоились о недовольстве среди военных и, опасаясь военного переворота, начали в спешном порядке увольнять из рядов армии офицерский состав. Так был уволен герой Великой Отечественной войны легендарный маршал Георгий Константинович Жуков и почти весь командный состав штаба армии. Затем принялись за генеральские чины. Наконец очередь дошла и до среднего офицерского состава. Под увольнение в запас на нашей пограничной заставе сразу попали начальник заставы, его заместитель и еще несколько офицерских чинов.

Так осенью 1953 года отец был уволен из армии в запас, и мы снова на поезде отправились в далекое путешествие к родственникам. Однако, приехав в Алма-Ату, мы обнаружили, что моя бабушка вместе со своими двумя дочерьми и одной приемной племянницей переселены из двух комнат в одну полуподвальную комнату с маленьким, только наполовину выступающим над землей окном. Очевидно, это было сделано в связи с тем, что моего отца и родного бабушкиного сына досрочно уволили из армии, при этом с причинами увольнения ни кто не стал разбираться. В этой маленькой, полуподвальной комнатке нам и предстояло прожить всемером, в течение длительного времени.

Дом этот был старой дореволюционной постройки и ни канализации, ни водопровода, ни парового отопления в нем не было. Еду также приходилось готовить или на дровяной плите, находящейся в этой же комнате, или на керогазе, заправляемом керосином. При горении керогаза, шел сильный смог, и было трудно дышать. На узких железных кроватях мы спали по двое: я с бабушкой, отец с матерью и их кровать была отделена занавеской. А вот бабушкиным дочерям и племяннице чаще приходилось спать на полу, подстелив себе свои пальто, которые они зимой надевали на себя и ходили в них на работу.

Рацион питания у нас был небогатый, но все старались заботиться обо мне и время от времени угощали то карамелькой, то печенюшкой. Так незаметно прошел еще один год, а в конце 1954 года отец перешел на работу в геологическую экспедицию, где ему обещали платить более высокую зарплату, и он уехал вместе с другими сотрудниками экспедиции. Спустя некоторое время мы вместе с мамой и его старшей сестрой Валентиной Петровной отправились на новое место жительства в поселок Сталинск Акмолинской области Северного Казахстана, где было разведано очень большое месторождение урановой руды, но об этих подробностях я узнал позже, спустя многие годы.

Оказывается, что там, где находился Сталинск, еще в дореволюционные годы добывали золото кустарным способом. Старатели отыскивали в каменной породе золотоносную жилу и с помощью кирки и лопаты углублялись в нее на многие десятки метров, извлекая на поверхность земли золотоносную руду. В глубине под землей им освещала тьму коптящая масляная лампада.

В то время еще не знали, что очень часто сопутствующими металлами платиновой группы (к которым относится платина, золото, палладий и некоторые другие благородные металлы) является урановая руда, содержащая высокую концентрацию радиоактивных элементов, вызывающих у людей и животных очень тяжелые патологические расстройства, приводящие к смертельно опасным заболеваниям. Не был исключением и Сталинский золотоносный рудник, содержащий одно из богатейших в мире  месторождений урановой руды.

При советской власти были повсеместно закрыты частные золотодобывающие артели и, не санкционированная добыча золота, очень строго каралась по закону. Но в поселке Сталинске в середине пятидесятых годов прошлого века произошел очень забавный случай, связанный с несанкционированной добычей золота. Один частный старатель нашел в горной породе богатую золотоносную жилу и, чтобы не вызывать подозрение, у окружающих, построил на ней свой дом. Днем он работал на государственном золотоносном прииске, а вечером, придя, домой и, отдохнув, начинал «рыть погреб».  Но его нелегальную добычу все-таки обнаружили сотрудники правоохранительных органов. И это им удалось сделать, когда они исследовали отвалы породы, извлекаемой при рытье погреба в доме, в которой содержалось большое количество золотоносной руды. Старатель извлекал из нее только видимые золотые самородки, а всю остальную руду он ссыпал недалеко от своего дома. Так незадачливый старатель был арестован и осужден на показательном процессе на длительный срок, в назидание другим жителям поселка.

Но вернемся вновь к нашему повествованию. Мы ехали вначале поездом до города Макинска, а затем в кузове обтянутым брезентом  грузовой машины. Стояла очень холодная зима. Температура держалась ниже – 30  градусов Цельсия и мела снежная метель. Примерно через два часа езды в холодном кузове машины, мы остановились, у какого то заброшенного дома, чтобы отогреться и немного покушать. Однако, внутри этого дома было также холодно, как и на улице, и как мы ни пытались разжечь дровами печь, но нам никак не удавалось это сделать, так как весь дым валил обратно в комнату. Наглотавшись едкого дыма, от которого сильно першило в горле и вызывало болезненный кашель, а также с покрасневшими слезоточащими глазами мы продолжили свой путь в кузове холодной машины и еще через полтора часа езды прибыли по назначению.

Отец ввел нас в низкую глинобитную землянку, где он за определенную плату снимал у хозяев маленькую комнату. Кроме нас в этой землянке жила семья из семи человек: отец, мать, трое детей, а также дедушка и бабушка. И, несмотря на то, что почти в каждой комнате была своя дровяная печь, зимой в доме было очень холодно. Деревянного пола в доме не было, а земляной  пол после уборки и подметания полынным веником затирали мокрой глиной, для того, чтобы сократить количество пыли. Таким необычным способом в  доме «мыли» полы.

Но особенно меня удивило устройство самого дома. При входе в него ты вначале попадаешь в курятник, где за решетчатой перегородкой жили куры, затем в следующем помещении находилась корова и две овцы, и только потом ты оказываешься в одной из комнат, где жили хозяева дома, а сбоку находилась небольшая наша комната. Кровати в ней не было, и отец сколотил из досок топчан, на котором мы спали втроем: папа, мама и я. А тетя Валентина спала на раскладушке. Позже я узнал, что подобным образом были построены и другие дома в этом поселке. Очевидно, столь необычное устройство дома было с той целью, чтобы в зимнюю стужу сэкономить в нем хоть какое-то тепло.

Холодное время года усугублялось еще и тем, что в продуктовых магазинах были очень большие перебои с завозом продуктов питания. Даже обычный серый хлеб не завозили порой по две-три недели. Но, видя бедственное положение своих работников, начальство геологоразведочной экспедиции добилось у высокопоставленных чиновников открытия в Сталинске специализированного магазина, в котором отоваривали по талонам только геологов и членов их семей. Все остальное население поселка продолжало также бедствовать и голодать.

Я до сих пор помню, как моя мама принесла зимой из этого продуктового магазина трехлитровую банку изготовленного в Китае абрикосового компота! Этим лакомством я угостил и соседских детей – своих сверстников. Они тоже угощали меня порой своей незамысловатой едой: или вареной картошкой «в мундире», или пирожками из ржаного теста с картофельной начинкой, которые пеклись прямо на железной плите без сковородки. Кроме того, в этом магазине продавалась также произведенная в Китае свиная тушенка, выпускаемая под торговой маркой «Великая китайская стена» и махровые китайские полотенца.

31 декабря 1954 года ознаменовалось памятным событием: в нашей комнате появилась маленькая новогодняя елка, увешанная настоящими стеклянными украшениями. Для меня это была настоящая зимняя сказка! Среди елочных украшений были и дед мороз, и снегурочка, и маленький очень изящный домик, и разнообразные зверушки. Но самый большой восторг был вызван кульком с новогодними подарками, среди которых находилось два душистых яблока и настоящие шоколадные конфеты! Можно было понять мой восторг, ведь мне к этому времени, еще не исполнилось даже и шести лет!