Песнь о Сиде

’’Песнь о Сиде’’ не свод законов, и рассчитывать на то, что в ней содержаться четко зафиксированные правовые нормы и точные юридические формулировки, не приходиться. Но дело в том, что в подобного рода источниках можно почерпнуть массу сведений о таких сторонах истории права, какие находят отражение далеко не во всех собственно правовых источниках.

Независимо от того, было ли право записанным или устным, литературное произведение фиксирует его не как сочетание абстрактных, оторванных от реальной жизни юридических понятий и положений, подобно сборникам законов, а как некую совокупность обычаев, определявших поведение людей в повседневных жизненных ситуациях, которые, однако, чрезвычайно психологически достоверны, поскольку являются своеобразными ’’слепками’’ с ’’усредненной’’ действительности. Это позволяет очень точно оценить реальное значение, которое те или иные правовые нормы имели в общественной жизни людей.

Далее, специфика любого литературного произведения как источника по истории социальных отношений и права состоит еще и в том, что оно может выражать критическое отношение к некоторым реально действовавшим правовым нормам, характеризуя их как ’’несправедливые’’. Очевидно, подобные оценки отражают нравственно-правовые взгляды автора произведения, а через него — и того социального слоя, выразителем идей которого он являлся, поскольку представления о справедливости в разделенном на антогонические классы обществе носят социально обусловленный характер. Иными словами, изучение представлений о справедливости, содержащихся в литературном произведении, дает возможность исследовать нравственно-правовые воззрения того социального слоя, взгляды которого нашли отражение в этом произведении.

Итак, эпическое произведение, в принципе, содержит сведения о реально действовавших в период его создания правовых нормах и, в тоже время, передает морально-правовые воззрения того общественного слоя, в среде которого оно бытовало, что позволяет использовать его для исследования социально-правового положения этого слоя.

’’Песнь о моем Сиде’’ дошла до нас в единственном списке, сделанном в 1307 году неким Педро Аббатом. Памятник до 1755 года хранился в одном дораицисканском монастыре близ Бургоса, где его нашел Томас Антонио Санчес, который в 1779 году осуществил первое издание поэмы.

Сделанный Педро Аббатом список крайне неисправен — отчасти по вине переписчика, из-за небрежности которого некоторые стихи несомненно выпали, другие переставлены перепутаны. Кроме того, рукопись дошла до нас в неполном виде — не хватает одного места в самом начале и еще двух в середине. Для восполнения этих пропусков и восстановления правильного порядка стихов исследователи пользуются текстами испанских хроников ХШ-Х1V веков, которые дают прозаический пересказ ’’Песни о Сиде’’, иногда настолько подробный, что в некоторых местах еще различаются остатки стихов.

На русский язык текст поэмы был переведен выдающимся советским ученым Б. И. Ярко , который всякий раз опираясь на серьезные научные соображения, внес ряд текстологических поправок, переставил стихи и т. д. Отсюда — различия в нумерации строк поэмы в его переводе и оригинальном издании Р. Менендеса Пидаля , возникшие по этой причине, что Р. Менендес Пидаль нумерует строки манускрипта, а Б. И. Ярко — стихи поэмы.

Рукопись Педро Аббата — несомненная копия с ныне утерянного оригинала. В связи с этим долгие споры вызывал вопрос о происхождении и времени возникновения поэмы. В настоящее время общепринятой является точка зрения Р. Менендеса Пидаля, считавшего, что ’’Песня...’’ была составлена около 1140 года в районе упоминающегося в поэме города Медины (современный Мединасем), в ту пору бывшего пограничной крепостью Кастильского королевства . Что же касается проблемы происхождения поэмы и ее связи с романсами (песенным жанром средневековой испанской литературы), то этот вопрос до сих пор горячо дискутируется, являясь частью сложной и запутанной проблемы формирования эпических произведений. Очевидно, стилистическое и композиционное единство ’’Песни о Сиде’’ указывает на то, что она была плодом творчества одного, притом весьма одаренного поэта-хуглара (жанр пера), обработавшего и записавшего устные предания о Сиде, жившие в народной среде .

Поэма состоит из трех частей, которым испанские ученые дали названия: ’’Изгнание Сида’’, ’’Свадьба дочери Сида’’ и ’’Оскорбление в лесу Корпес’’. В первой части рассказывается о том, как Сид, несправедливо обвиненный в расхищении дани, или же самим собранной с мусульманских государей, по приказу короля покидает Кастилию. Удаляясь в изгнание вместе со своими преданными вассалами, Сид оставляет в королевстве свою жену и двух дочерей — Эльвиру и Соль. В землях мавров он одерживает ряд блестящих побед и завоевывает несколько городов, в том числе — уже во второй части — Валенсию. Между тем постепенно восстанавливаются добрые отношения Сида с Альфонсом, к которому он три раза направлял послов с богатыми дарами и мольбами о разрешении вернуться в Кастилию. Наконец, Альфонс мирится с Сидом и отпускает его жену и дочерей в Валенсию. Растущая слава и богатство Сида пробуждают зависть у его давних врагов, а двое знатных инфантов из рода каррионскиих графов, надеясь на богатое наследство, просят короля посватать за них дочерей Сида. Повинуясь приказу короля, Сид неохотно соглашается на этот брак.

В третьей части поэмы рассказывается о том, как приехавшие в Валенсию инфанты, получая от Кампеадора богатые подарки, во всех опасных ситуациях проявляют себя жалкими трусами. Не выдержав насмешек дружинников Сида, они решаются отомстить ему, выместив обиду на своих женах — его дочерях. Под тем предлогом, что они хотят показать своим женам владения в Каррионе, они отправляются из Валенсии в Кастилию. В лесу Корпес они избивают своих жен и бросают их на съедение диким зверям. Чудом им удается спастись. Сид требует у короля созыва кортесов, чтобы публично обвинить каррионскиих инфантов в злодеянии и отомстить им. На заседании кортесов король и его судьи заставляют инфантов вернуть Сиду все, что он им подарил, и назначают судебный поединок. Неожиданно, на кортесы являются посланцы из Наварры и Арагона, которые от имени своих королей просят Сида выдать дочерей замуж за наследников престолов этих государств. Сид и Альфонс дают согласие на брак. В судебном поединке бойцы Сида побеждают инфантов. Поэма заканчивается воспеванием Сида, не только защитившего свою честь, но и породнившегося с королями Испании.

Таким образом, ’’Песнь о Сиде’’, несмотря на некоторое упрощение цели исторических событий и полное умолчание о некоторых из них, все же довольно точно передает реально последовавшие за изгнанием Сида из Каталонии события . На глубокий историзм поэмы указывали многие видные ученые. Как вполне достоверное историческое произведение поэму рассматривали и средневековые хронисты, использовавшие ее при составлении исторических летописей. Это позволяет считать ’’Песнь о Сиде’’ надежным историческим источником. Причем, если внешняя канва событий подвержена в поэме определенным искажениям — результату забвения и путаницы, происшедших в течение сорока-пятидесяти лет, пока рассказ ходил из уст в уста , — то по количеству и качеству содержащихся в ’’Песне...’’ сведений об юридических, военных и социальных институтах, обычаях и правах людей того времени, ее можно считать настоящей энциклопедией испанской действительности Х1-ХП веков. Как отмечал Р. Менендес Пидаль, ’’Песнь о моем Сиде’’ является необходимым источником для любого труда по истории Испании Х1 века .

Степень достоверности черпаемых в поэме фактических сведений проверяется и получает подтверждение с помощью собственно исторических документов. Испанский исследователь-правовед Эдуардо де Инохоса, используя разнообразные юридические источники Х1-ХП веков, подтвердил достоверность сообщающихся в поэме сведений о юридических институтах того времени . Следовательно, ’’Песнь о Сиде’’ может служить достоверным источником по истории феодального права Испании и особенностей ее социально-политического устройства.

В то же время поэма сообщает много сведений о бытовавших среди испанского рыцарства воззрений на справедливость как на требование соответствия между практической ролью отдельных социальных групп и их общественным признание, между трудом и вознаграждением, преступлением и наказанием.