Аскетичность, точность и лаконичность

На фоне символистов ахматовские описания выделяются именно своей аскетичностью. Ещё одно отличие – скупая точность и лаконичность. «Слегка хрустел апрельский тонкий лёд», «И резкий крик вороны в небе чёрной», «И редкие аккорды клавесин», каждое из этих звучаний благодаря точной, конкретной характеристике становится определённым, отчётливо узнаваемым. В стихах «преодолевшей символизм» Ахматовой возникают «точные и строгие формы внешнего мира», «милые грани между вещами».

Они не препятствуют сравнению звучаний разного типа, но препятствуют их смешению в единый неясный звуковой поток, именуемый символистами музыкой. В символистской поэзии музыка – ключевое слово-символ, охватывающее множество значений. Музыка, звуки, рождённые искусством музыкантов, – вершина иерархии, в которую символисты выстраивали все звуковые проявления внешнего мира, привлекавшие их не сами по себе, а как представители «мировой гармонии». Отсюда и обожествление музыкального искусства, приводившее символистов к обезличиванию качественно разных звуковых явлений. С такой позиции любой звук уже был музыкой.

Кроме того, понимая музыку как «сущность мира», символисты слышали её и там, где вообще ничего не звучало. То есть музыкальные свойства приписывались явлениям, не имеющим акустического выражения. Вполне естественными становились словосочетания, где слово «музыка» выступало не самостоятельно, а в сопровождении существительного в родительном падеже, как «музыка земли» А. Блока или «музыка мечты» И. Анненского. Тогда как музыка Ахматовой – это не «музыка чего-то», она существует в стихах сама по себе. Ахматова, не теоретизируя, тем не менее отграничивает звук как явление внехудожественное от музыки, разделяя также несколько видов звучаний.