Трагизм

Для описания трагического героя Кьеркегор приводит следующий пример. Некий юноша влюбляется в "прекрасную принцессу", и вся его жизнь заключена в этой любви, однако его любовь по какой-то причине не может быть реализована. Когда он понимает, что не сможет добиться любви принцессы, тогда он сосредотачивает весь смысл своей жизни в этом одном единственном желании. Эта любовь станет для него "выражением вечной любви, примет религиозный характер, разъяснится в любви к вечной сущности, которая, хотя и откажет ему в осуществлении, все же вновь примирит его в том вечном сознании ее значимости в форме вечности, которого не сможет отнять у него никакая действительность". В мире конечного есть многое, что невозможно, однако в мире духа все возможно. Рыцарь самоотречения делает невозмодное возможным, посредством того, что он переволит свое желание в мир духа.

После движения самоотречения рыцарю самоотресения уже не нужно знать, что делает принцесса, его это уже не может потрясти. "Одни лишь низкие натуры ищут закон своих действий в другом человеке, предпосылки своих действий вне самих себя."

Рыцарь веры также проделывает движение бесконечного самоотречения, но после этого он осуществляет еще одно удивительное движение - движение веры. Он говорит: "Я все же верю, что получу ее, именно силой абсурда, силой того, что для Бога все возможно." И он не сможет совершить движение веры, если он не признал до этого невозможность осуществления своего желания. "А потому вера - это не какое-то эстетическое волнение, но нечто гораздо более высокое; как раз потому, что ей предшествует самоотресение, она не может быть непосредственным движением сердца, но только парадоксом наличного существования."

Авраам воистину является таким рыцарем веры. В "Страхе и трепете" Кьеркегор приводит множество примеров бесконечного самоотречения. Но все они являются прекрасными примерами трагического героя. Однако только Авраам является рыцарем веры. Кьеркегор преклоняется перед величием трагического героя. Он говорит, что способен понять трагического героя, но понять Авраама можно только так, как можно понять парадокс.

Здесь Кьеркегор ставит некоторые проблемы, связанные с движением веры. Однако он не разъясняет их, так как они стоят внутри парадокса.

Первая проблема состоит в том - "существует ли телеологическое устранение этического".

Этическое есть нечто всеобщее, а всеобщее - это то, что применимо к каждому. Этическое замкнуто в самом себе, не имеет ничего помимо себя, что могло составить его цель, но является целью для всего, что находится вне его. Этической задачей каждого единичного индивида является выражение себя во всеобщем. "Как только единичный индивид пытается сделать себя значимым в своей единичности перед лицом всеобщего, он согрешает и может лишь, признав это, снова примириться со всеобщим. Но всякий раз, когда единичный индивид, войдя во всеобщее, ощущает стремление утвердиться в качестве единичного, он оказывается в состоянии искушения, из которого может выбраться, лишь с раскаянием, отдавая себя как единичного всеолбщему." Но, если этическое - это высшее, что существует для человека в наличном существовании, тогда возможность отказа (телеологического устранения) от этического была бы противоречием, так как, устраняя эту высшую цель, ее тем самым разрушают, тогда как, в обычном смысле слова, когда нечто устраняется то оно не разрушается, но сохраняется в более высшем.

Однако в истории с Авраамом как раз содержится такой парадокс. Высшим выражением этического для Авраама было любить сына. Поэтому, либо существует телеологическое устранение этического, либо Авраам погиб.

Кьеркегор считает, что "вера как раз и есть тот парадокс , что единичный индивид стоит выше всеощего". Отсюда следует, что вера - это такой парадокс, в котором единичный индивид стоит в абсолютном отношении к абсолюту. И в противоположность Гегелю, эта позиция не может быть опосредована; вера "была и во всей вечности остается парадоксом непостижимым для мышления. И если Авраам попробует помыслить или опосредовать свое деняние, то он попадет в состояние искушения, и если он все же принесет Авраама в жертву, то согрешит и должен будет в раскаянии вернуться ко всеобщему.

Здесь Кьеркегор приводит множество примеров трагического героя, почерпнутых из Библии, древнереческой и европейской поэзии. Трагитческий герой тем иотличается от рыцаря веры, что он остается внутри этического и приносит себя в жертву всеобщему. Если бы, например, Авраам в самый последний миг вонзил кинжал себе в грудь, если бы он принес в жертву себя, то он был бы всего лишь трагическим героем.