Кортесы

Кортесы предстают в функции трибунала или судебной палаты. Открыв заседание, король оглашает причину созыва кортесов и назначает судей (alcaldes) — все графов, за исключением родственников каррионских инфантов . По-видимому, власть этих судей была существенна стеснена авторитетом короля: всякий раз, как судьи принимают какое-либо решение, последнее слово — одобрение или осуждение принятого постановления — остается за королем, который нередко вторгается в обсуждение:

Por escojer el derecho, ca turto non mando yo.

Con el que toviere derecho yo dessa part me so. (etc.)

Это свидетельствует о том, что в рассматриваемый период власть в кортесах принадлежала исключительно королю , который мог делигировать судебные полномочия им самим назначаемым судьям, оставляя за собой право вмешиваться в судебное разбирательство и вносить поправки.

Очевидно, кортесы еще не располагали правом решающего голоса и выполняли роль консультативного совета при короле, однако монарху приходилось прислушиваться к их советам во избежание внутренних конфликтов и смут.

По-видимому, об определенной незавершенности становления кортесов как государственного органа и слабости королевской власти вообще говорит тот факт, что и король, и Сид допускают возможность потасовок даже эа время заседания кортесов: король считает необходимым предупредить всех собравшихся, что за нарушение порядка им грозит изгнание , а Сид велит своим вассалам взять на собрание оружие, а сам предусмотрительно подвязывает бороду, чтобы ее не потрепали в драке .

Из поэмы не явствует, на основе каких законов осуществлялось судебное разбирательство в кортесах. Как указывается в «Песне», на кортесы съезжались лучшие знатоки законов со всего королевства . Назначая судьями графов, король подчеркивает, что они «знатоки законов»; своего собственного «знатока» — Маль Анду — привел с собой и Сид. Это все наводит на мысль, что суд в королевских кортесах осуществлялся скорее на основе обычая, сложившейся традиции, а не письменно зафиксированного права.

Само судебное разбирательство представляло собой переходную форму от примитивного спора между судящимися сторонами, при котором судьи, фактически, выполняют роль сторонних наблюдателей, и более поздним процессуальным порядком, при котором судья выступает в роли посредника между сторонами и активно влияет на ход обсуждения .

Выступающие на кортесах должны были говорить стоя .

Прежде всего Сид потребовал от инфантов возвращения подаренных им мест — Тисоны и Колады. Судьи удовлетворили это требование Сида. Далее, Сид пожелал получить назад приданное своих дочерей, которое увезли с собой инфанты. Oчевидно, предъявляющая иск сторона согласно правилам должка была изложить все свои претензии в одном требовании, т. к. судьи отказываются это сделать, ссылаясь на то, что Сид не потребовал этого с самого начала. Но все же они удовлетворяют и этот запрос Сида .

Наконец, Сид — по праву рыцаря — выдвигает свое последнее и главное требование к инфантам — требование поединка:

Infantes de Carrion, quien desondraron tan mal,

A manos de nieptos no los puedo desear .

Обличая обидчиков в жестоком и подлом поступке, Сид тем не менее, не произносит ни одной словесной формулы, необходимой для личного вызова на единоборство . Лишь после того, как инфанты публично и с гордостью признаются в содеянном, Перо Бермудес вызывает на бой инфанта Фернандо Гонсалеса: напомнив ему о трусости в бою с маврами и в случае со львом, боец Сида называет его «вором и предателем» и обещает доказать честность своих слов на поединке: 

Riebto el cuerpo por malo e por traidor.

Почти в тех же словах Мартин Антолинес вызывает на единоборство Диего Гонсалеса:

! Calla, alevoso, boca sin verdad!

А Муньо Густнос — сторонника инфантов Асура Гонсалеса:

! Calla, alevoso, malo e traidor!

Таким образом, поединок был средством доказательства правдивости показаний истца и, шире, его правоты в споре . Это особенно наглядно показывает, сколь малая роль принадлежала в тогдашнем судействе проведению дознания и фактическому доказанию вины, что заменялось судебным поединком, и раскаленным железом.

Далее, королю принадлежало право определять, имеются ли достаточные основания для проведения поединка. Разрешив единоборства между тремя бойцами Сида и инфантами, король запрещает вызывать на бой кого-либо еще .

Наконец, уже на самом поединке король, сохраняя опять же за собой право верховного судьи, назначает арбитров (fideles):

El rey dides fideles por dezir el derecho e non

Que non vazaran con ellos de si o de non .

Очевидно, вносить какие-либо изменения и дополнения в публично оглашенные на кортесах условия поединка было нельзя — именно на это правило ссылается король, отказывая инфантам в просьбе запретить бойцам Сида сражаться мечами Каладей и Тисоной .