Искусство в Древнем Риме

Римское искусство рано научилось льстить и притворяться, считает Дмитриева. «Уже в героизированных статуях Августа, изображаемого в виде полководца, театрально простирающего руку к войскам, есть натянутость и фальшь. И уже явно лживы и нарочиты портреты ничтожного императора Коммода в виде Геракла, с палицей и львиной шкурой на плечах, или Нервы в облике Юпитера» . В Риме не особо верили в идеал восточной древней триады «бог – царь – герой».

Да и вообще ни во что уже не верили. Философская мысль лихорадочно блуждала, охотнее всего склоняясь к горестной покорности судьбе, проповедуемой стоиками. Пороки правителей ни для кого не были секретом. Тем не менее престиж власти должен был как – то поддерживаться, потому самый преступный правитель не имел недостатка в воспевателях и льстецах. Но все же фальшивило оно только на половину, и под маской лести сквозила беспощадность взора, лишенная иллюзий. И потому однозначно осуждать или восхвалять искусство Древнего Рима нельзя. Корни этой проблемы слишком глубоки, и потому следует обращаться к истории.

Искусство древнего Рима, как и древней Греции, развивалось в рамках рабовладельческого общества, поэтому именно эти два основных компонента имеют ввиду, когда говорят об «античном искусстве». Искусство Рима считают завершением художественного творчества античного общества. Правомерно утверждать, что, хотя древнеримские мастера продолжали традиции эллинских, все же искусство древнего Рима — явление самостоятельное, определявшееся ходом и ходом исторических событий, и условиями жизни, и своеобразием религиозных воззрений, свойствами характера римлян, и другими факторами.

Римское искусство как особое художественное явление стали изучать лишь в ХХ веке, по существу только тогда осознав всю его самобытность и неповторимость. И все же до сих пор многие видные антиковеды полагают, что история римского искусства еще не написана, еще не раскрыта вся сложность его проблематики.

В произведениях древних римлян, в отличие от греков, преобладали символика и аллегория. Соответственно пластические образы эллионов уступили у римлян место живописным, в которых преобладала иллюзорность пространства и формы — не только во фресках и мозаиках, но и в рельефах. Изваяния, подобные Менаде Скопаса или Нике Самофракийской, уже не создавались, зато римлянам принадлежали непревзойденные скульптурные портреты с с исключительно точной передачей индивидуальных особенностей лица и характера, а также рельефы, достоверно фиксировавшие исторические события. Римский мастеров отличие от греческого, видевшего реальность в ее пластическом единстве, больше склонялся к анализированию, расчленению целого на части, детальному изображению явления. Грек видел мир как бы сквозь все объединявшую и связывавшую воедино поэтическую дымку мифа. Для римлянина она начинала рассеиваться, и явления воспринимались в более отчетливых формах, познавать которые стало легче, хотя это же приводило к утрате ощущения цельности мироздания.