07. Низвержение Софьи. Правление Натальи

Так подошло совершеннолетие Петра (30 мая 1689 года), когда мать и родные заставили его начать борьбу с Софьей за власть. Главным желанием Софьи было стать постоянной «самодержицей», соправительницей царей. Для этого она старалась действовать через стрельцов. Она надеялась, что стрельцы подадут челобитье - не оставлять правления, венчаться царским венцом и стать самодержицей. Однако, заговор открылся, и летом 1689 года начались открытые ссоры между царём Петром и царицей Натальей с Софьей, которые переросли в открытую вражду.

Софья опасалась прямого нападения Петра с его «озорниками» и поэтому держала в Москве вокруг себя усиленные караулы стрельцов. Уступить Петру и отказаться от правления она и не думала. Пётр также боялся покушений стрельцов на свою жизнь. В ночь на 8 августа 1689 года Пётр был разбужен в Преображенском стрельцами, принёсшими весть о действительной или мнимой опасности со стороны Кремля. Пётр раздетый ускакал в ближайшую рощу, там оделся и помчался в Троице-Сергиев монастырь, куда приехал чуть живой от усталости и волнения. Страхи оказались по-видимому, ложными, стрельцы не шли в Преображенское, но Пётр с тех пор страдал постоянным нервным недугом: у него появились подёргивания щеки, непроизвольные движения головы и некоторая неправильность походки. Он, по тогдашнему выражению, «голову запромётывал и ногою запинался». Приверженцы Петра распорядились созвать дворянское ополчение, потребовали к себе начальников и депутатов от московских войск и учинили короткую расправу с приверженцами Софьи (кн. В. В. Голицын, Сильвестр, Шкаловитый). Софья была переселена в подмосковный Новодевичий монастырь. Иоанн правил лишь номинально; фактически власть перешла к партии Петра. На первых порах, однако, «царское величество оставил своё правление матери своей, а сам препровождал время своё в забавах экзерциций военных».

Правление царицы Натальи представлялось современникам эпохой реакции против реформаторских стремлений Софьи. Пётр воспользовался переменой своего положения только для того, чтобы расширить до грандиозных размеров свои увеселения. Так, манёвры новых полков закончились в 1694 году Кожуховскими походами, в которых «царь Фёдор Плешбурской» (Ромодановский) разбил «царя Ивана Семёновского» (Бутурлина), оставив на поле потешной битвы 24 настоящих убитых и 50 раненых.

Раширение морских забав Побудило Петр дважы совершить путешествие на Белое море, причём он подвергался серьёзной опасности во время поездки на Соловецкие острова. За эти годы центром разгульной жизни Петра становится дом его нового любимца Лефорта в немецкой слободе. «Тут началось дебошство, пьянство такое великое, что невозможно описать, что по три дня, запершись в том, доме, бывали пьяны и что многим случалось оттого и умирать». В доме Лефорта Пётр «начал с домами иноземными обходиться и амур начал первый быть к одной дочери купеческой» (Анне Монс). «С практики», на балах Лефорта, Пётр «научился танцевать по-польски»: сын датского комиссара Бутенант учил его фехтованию и верховной езде, голландец Виниус - практике голландского языка; во время поездки в Архангельск Пётр переоделся в матросский голландский костюм. Параллельно с этим усвоением европейской внешности шло быстрое разрушение старого придворного этикета: выходили из употребления торжественные выходы в соборную церковь, публичные аудиенции и другие «дворовые церемонии». «Ругательства знатным персонам» от царских любимцев и придворных шутов, так же как и учреждение «всешутейшего и всепьянейшего собора», берут своё начало в той же эпохе.

В 1694 году умерла мать Петра. Хотя Пётр теперь «сам понуждён был вступить в управление, однако ж труда того не хотел понести и оставил все своего государства правление - министрам своим» (Куракин). Ему было трудно отказаться от той свободы, к которой его приучили годы невольного удаления от дел; и впоследствии он не любил связывать себя официльными обязанностями, поручая их другим лицам, сам оставаясь на втором плане. Правительственная машина в первые годы правления Петра продолжает идти своим ходом. Пётр вмешивается в этот ход лишь тогда и постольку, когда это оказывается необходимым для его военно-морских забав. Очень скоро, однако, «младенческое играние» в солдаты и корабли приводит Петра к серьёзным затруднениям, для устранения которых оказывается необходимым существенно потревожить старый государственный порядок. «Шутили под Кожуховым, а теперь под Азов играть едем» - так сообщает Пётр Ф. М. Апраксину в начале 1695 года об Азовском походе.