Культ предков

На особом месте стояло поклонение предкам, их культ. Славяне верили, что души прародителей постоянно находятся рядом с живущими, помогают, охраняют их. Предки - чуры, щуры (пращуры) - хранили своих потомков, предостерегали их, являясь им в образе птиц («чур меня» т.е. «обереги меня предок»). И поэтому старались опереться на их помощь, найти в их поддержке защиту себе. Предков представляли себе обладающими тайнами связей с высшими силами небесного, земного и подземного миров, а через посредство их и силой воздействия на стихии природы, т.е. постоянно и многосторонне воздействующими на земную жизнь.

Для понимания языческих представлений о смерти наиболее важно положение о том, что смерти в нашем понимании у язычников нет.

Съедение умершего предка… Убийство старика-отца… Дико и почти непристойно звучат эти фразы даже в наш просвещенный и жестокий, привыкший ко всему век.

И, тем не менее, ужасные и жестокие обряды действительно были широко распространены в древности, через них прошли как через одну из ступеней развития религиозных представлений, представлений о мироздании, почти все (а скорее всего, и все) ныне существующие цивилизованные народы.

ХХ век. Идет торжественное богослужение (католическое, православное). После него верующие подходят к чаше с красным вином, принимают из рук священнослужителя ложку этого вина, заедают просфорой: причащаются к крови и телу господнему. Итак, страшный языческий обряд в отвлеченной и благородной форме дожил до наших дней, вошел в христианскую праздничную обрядность. Только едят здесь не предка (или его символические кровь и тело), а бога, в данном случае - Христа.

Так в чем же дело? В чем смысл и суть этого действа? Принявший причастие в церкви верующий очищается им, набирается духовных сил, т.е. приобщается к богу, становится подобным ему, приобретает его качества.

То же происходило и в далекие языческие времена, когда умирающих предков обожествляли, когда свято верили в то, что все качества мужественного, благородного воина, прославившего свой род, перейдут к потомкам, участвующим в коллективном ритуальном съедении его. Вера в божественную силу предка, вера в то, что он может защитить от самых неожиданных и жестоких напастей (повальных болезней, засухи, наводнений и пр.), превращала умершего в одного из самых почитаемых божеств.

В период обрушившихся бедствий убивали не простого древнего старца, а полного сил могущественного властителя, наместника бога на земле. Он обязан был представительствовать перед разбушевавшимися стихиями и просить, а скорее требовать у верховного божества прекратить испытания и беды, посланные им на его народ.

Итак, убийство уважаемых общиной, обществом стариков, убийство отца, идущего на смерть ради жизни, ради спасения от несчастья своей семьи, своего рода, уже не кажется таким невероятным, чудовищным варварством, как это представлялось вначале.

Только глубочайшее уважение, вера в почти божественную силу убиваемого «старика» побуждали к этому ритуальному действию. Следует подчеркнуть, что переход от жизни к смерти, представление о смерти как о продолжении жизни, несомненно облегчали людям расставание с жизнью.

Эта же диалектическая «триада» - «жизнь - смерть - жизнь» лежит в основе почти всех земледельческих культов, культов плодородия, т.е. является основой миропонимания древнего человека.

Таким образом, временный переход в другое состояние не воспринимался трагически ни убиваемым, ни убийцами. Желание «послужить» обществу, так ярко проявлявшееся в обряде ритуального добровольного умирания, несомненно, являлось примером высокого благородства души, было как бы «школой» благородного самоотречения и мужества для молодежи, служило той «питательной средой», в которой возник и развивался славянский характер. А принести себя в жертву идее, вере? Идти на смерть ради Родины, Рода? Разве это не почетно, разве это не может быть подвигом?

Для эпохи, в которой обычай существовал в качестве элемента общественного уклада, благополучие общества с земледельческим укладом зависело от нормального хода жизнедеятельности в природе. Стихийные природные бедствия неизбежно влекли за собой бедствия общества. Духи предков-покровителей представлялись связанными с природой, способными властвовать или управлять стихиями. Вера в могущество предков-покровителей заставляла отправлять на «тот свет» своих посланцев. С помощью их общество надеялось избежать бедствий, приводящих его к катастрофе. Одной из самых страшных катастроф был голод - следствие длительных неурожаев.

В более поздний период развития славянских общин изменился и ритуал отправления на «тот свет». На «тот свет» отправляли дряхлых и больных стариков. Ритуал имел различные формы. Сводятся они к следующему:

а) зимой вывозили на санях и, привязав к лубку, спускали на нем в глубокий овраг. Отсюда происходит название обычая - «сажать на лубок», а также выражения типа «пора на лубок», употреблявшиеся в отношении очень дряхлых и тяжело больных;

б) сажали на сани или на луб и вывозили в мороз в поле или в степь;

в) опускали в пустую яму (в амбаре, гумне и т.д.)

г) сажали на печь в пустой хате;

д) сажали на лубок, везли куда-либо за огороды и добивали довбней (орудие для обработки льна);

е) уводили в дремучий лес и там оставляли под деревом;

ж) топили.

Перемены в мировоззрении ведут к трансформации обычая. Отголоски отрицательного восприятия обычая донесла русская пословица «отца на лубе спустил, и сам того же жди». В ней нашло отражение не столько само явление, сколько его нравственная оценка. Принципиально аналогичны поговорки типа «не бросишь», «не могу бросить», употребляемые в отношении немощных родителей. Предания, в соответствии с исторической действительностью, отразили переход от одной стадии культа предков к другой: когда общество достигает того уровня развития, при котором жизненный опыт старшего поколения имеет особую ценность. Старики - старейшины приобретают особое влияние и становятся правящей верхушкой общества. Фольклорная традиция в соответствии с исторической истиной отразила переход к высшей ступени культа предков, когда умудренность старшего поколения считалась основой благополучия общества. Житейская мудрость ценится выше загробного покровительства предков, и ритуал отправления на «тот свет» сменяется культом умудренной старости. Обычай отправления на «тот свет», будучи ритуальным явлением, определялся мировоззренческими, а не утилитарными факторами.

До середины XVI века по всем российским деревням бытовал языческий обряд поминовение умерших родственников. Иван Грозный в 1551 году предъявил церковному собору (названному по количеству принятых им статей «Стоглавым») целый ряд претензий по отсутствию противостояния духовенства языческим обрядам.

Также существовал целый цикл общественных молений, совершаемых коллективно, «миром», всей деревней, связанных с годичным аграрным циклом и обращенных к предкам. Перед каждым видом сельскохозяйственных работ - выгоном скота, севом, уборкой урожая - крестьянин обращался за помощью к охранительной силе своих прародителей. Одно из звеньев этого цикла - празднование родительской субботы, проводимую после завершения всех, мужских и женских сельскохозяйственных работ, родительскую субботу следует рассматривать как благодарение предкам за дарованные блага (включает поминки на кладбище с приносом ритуальной еды, затем угощение предков каждой семьей в доме).

Многие из этих обрядов, особенно родительские субботы, православная церковь включила в свою обрядность.

  • хотя бы один источник указали языческих жертвоприношений престарелых родителей, или это Все Ваши выдумки? Стыдно!

    Гость (Влад)