Русская живопись после петровских реформ

Русская живопись после петровских реформ, в том числе живопись церковная, строится на этих новых, западноевропейских принципах. И хотя чисто религиозное уважение к древним иконам сохранялось в европеизированном, просвещенном русском обществе, но сами отличия живописи древнерусской от европейской воспринимались им лишь как доказательства русской отсталости и варварства. Постепенно сама эта живопись, как и вся допетровская старина, предавалась забвению. Древняя, восходящая к Византии художественная система в сильно упрощенном виде сохранялась лишь в крестьянском иконописании, центрами которого были несколько «иконописных» сел - Палех, Мстера и Холуй.

Приверженность к древней иконе, как и ко всему допетровскому строю жизни, в известной степени продолжала существовать только в народной - крестьянской и отчасти купеческой среде. Но, к счастью, это забвение древних национальных корней не было в России окончательным. Через сто лет после петровских реформ к ним обратилась новая, созданная как раз в результате реформ русская культура, русская интеллигенция.

Растущее значение России, ее победа над Наполеоном в Отечественной войне 1812 г, послужили мощным толчком для развития национального самосознания. У просвещенных людей, у историков, писателей, поэтов возник интерес к прошлому страны, к ее истории. И уже второе десятилетие Х1Х века было ознаменовано появлением «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина - труда, в котором, по словам А. С. Пушкина, «древняя Россия, казалось, была найдена, как Америка - Коломбом». Это была книга, открывшая русскую историю самым широким кругам образованного общества. Вместе с «открытием» древней России родился и интерес к ее культуре, положено было начало ее изучению через обращение фольклору, к народной жизни, где многие черты этой культуры, допетровская старина еще продолжали жить. «При свете европейского просвещения нам нужно хорошенько рассмотреть самих себя», - писал Н. В. Гоголь. И «рассматривая себя», русские люди находили в своем историческом прошлом такие сокровища, которых не знало европейское Просвещение.