Поезд из церкви в дом мужа

Из церкви весь поезд отправлялся в дом мужа.

Когда поезд прибывал в его дом, навстречу выходили отец и мать жениха с образом и с хлебом-солью, благословляли новобрачных. Потом новобрачные садились за стол, все также садились на свои места, и невеста, будучи открытою, должна была плакать (по обычаю), выражая тем разлуку с родителями и робкий страх нового образа жизни, причем женщины и девицы пели печальные песни.

Ни жених, ни невеста не должны были ничего ни пить, ни есть, хотя перед ними ставили разные кушанья.

Когда гостям подавали третью перемену – лебедя, перед новобрачными ставили жареную курицу; дружка брал эту курицу и обвертывал скатертью.

При этом он обращался к отцу и матери и говорил: « Благословите вести молодых опочивать!» Те отвечали: «Бог благословит» и шли к дверям; отец останавливался у дверей, в мать шла к сеннику. Тогда дружка уносил курицу в сенник. После этого новобрачные, осыпаемые хмелем и зерном входили в сенник, а гости продолжали пировать.

По обычаю жена должна разуть мужа в знак будущей покорности. В одном из сапог лежала монета, считалось, что если жена снимала первым тот сапог, где лежала монета, то ее, ожидала счастливая жизнь в замужестве. При этом муж ее слегка стегал ее плеткой, в знак своей власти.

Когда молодые были в сеннике, а гости пировали в комнате, около сенника ходил или ездил ясельничий с обнаженным мечом для предохранения от всякого чародейства и лиходейства.

По прошествии некоторого времени отец и мать посылали дружку узнать о здоровье новобрачных; если через дверь жених отвечал, что он в добром здоровье, это значило, что между ними доброе совершилось, и тысяцкий тотчас посылал к родителям невесты сказать, что новобрачные в добром здоровье и все гости отправлялись кормить новобрачных той самой курицей, которую дружка им приносил в сенник. Затем подавали им и другие блюда.

На другой день новобрачных вели в отдельные мыльни. Жена шла в мыльню со свахою и матерью жениха и показывала знаки своего девства, с не снимали сорочку и вместе с простынею прятали как свидетельство целомудренного поведения. Муж мылся с тысяцким и дружкою, тогда молодая присылала ему в мыльню сорочку, обыкновенно унизанную жемчугом.

По выходе из мыльни новобрачный шел вперед в сенник; за ним приходила новобрачная. Тут являлись женщины, а впереди них сваха несла горшочек или два с кашей, поставленные на одном блюде. Этой кашей сваха кормила и мужа и жену. После кормления жених вместе со своим родителем, с тысяцким, дружкою и со всеми свадебными поезжанами ехал к родителям невесты.

Вступая к ним в дом, новобрачный бил челом и благодарил за то, что они вскормили и вспоили дочь свою, его жену, и ласково приглашал к себе на обед со всеми гостями невестина чина. Тогда у жениха был торжественный пир, называемый и по сие время повсюду у русских Княжим.

Когда в конце пира подавали на стол овощи и разные лакомства, отец и мать благословляли новобрачных образами, и все гости дарили их разными вещами и тканями, все ели, пили в изобилии и веселились.