История ханов, часть 4

Какова была позиция Тэмуджина, после того как ещ избрали ханом с громким титулом «Чингис», можно судить только по его предсмертным заявлениям, приведенным в официальной истории и опущенным в «Тайной. Чингис, по словам Рашид-ад-Дина, высказывался так: «У степных народов, которых я подчинил своей власти, воровство, грабеж и прелюбодеяние составляли заурядное явление. Сын не повиновался отцу, муж не доверял жене не считалась с волей мужа, младший не признавал старшего, богатые не помогали бедным, низшие не оказывали почтения высшим, и всюду господствовали самый необузданный произвол и безграничное своеволие. Я положил всему этому конец и ввел законность и порядок». Интересно и очень важно, что Тэмуджин, избранный ханом, сам воспринимал себя столь же обязанным нести службу, как и все те, кто которые его избрали.

Итак, здесь зафиксировано не безоговорочное подчинение власти, основанной на силе, а острая необходимость обрести силу для самообороны, жертвуя при этом привычной независимостью и личной свободой. Вряд ли все монголы (были столь предусмотрительны, что в ожидании будущих благ были готовы проститься с привычным укладом. Поэтому можно думать, что и аристократы», выбравшие Тэмуджина ханом, и «демокрвты», послушавыме своих беков, были одинаково ненадежны. Искренними могли быть толъко «люди длинной воли. Но кто были эти последние? Класс? Нет! Ибо они не сменили способа производства и производственных отношений. Сословие? Сословием предстояло стать их потомкам в отдаленном будущем. Партия? Тоже нет! Ведь внутренней структуры, организации у них не было. Это были люди особого поведенческого настроя, отличавшиеся от своих предков и большинства соплеменников большей энергичностью, предприимчивостью, способностью к самопожертвованию, короче говоря - пассионарным напряжением.

Все они заражали этим духом тех, кто случайно к ним примкнул. И те вели себя аналогичным способом, видя в послушании хану высшую цель своей жизни. Не произволу хана подчинялись они, а закону, которому подчинялся сам хан. Назывался этот закон Яса. Разумеется, далеко не все монгольские пассионарии объединились вокруг Чингиса. Многие стали его заклятыми врагами. Они оставались в своих племенах, готовые отстаивать древнюю свободу, но. рядом с ними, в одних куренях, жили их сублассионарные и гармоничные родственники, связывавшие ннициативу своих защитников. Такова была расстановка сил в момент избрания Тэмуджина ханом. Она позволила небольшой консорции его сторонников уцелеть и зв 20 лет вырасти в самостоятельный субэтнос, а потом и вэтнос. Но в эти решающие десятилетия в Монголии не было покоя.

Начался тот период фазы пассионарного подъема. Фаза подъёма и акматическая фаза. В ХII в. на Западе и на Дальнем Востоке сохранялось политическое равновесие. Силы крестоносцев, византийцев и мусульман оказались почти равными, и Иерусалимское королевство могло благодаря этому поддерживать существование. На берегах Желтого моря мирно сосуществовали киданьская империя Ляо и тангутское царство Си-Ся. Уйгурия жила спокойно, богатея за счет караванной торговли. Ханство кимаков безмятежно разваливалось, разъедаемое враждой с племенами гузов и канглов, а Великий Сельджук - султан Санджар - содержал в порядке Среднюю Азию и Восточный Иран.

На этом фоне Древняя Русь, уже превратившаяся из каганата в Конфедерацию восьми «полугосударств», могла не опасаться  ни восточных, ни западных соседей. Но беда пришла, все перепуталось, кровь потекла и засохла на опустелой земле, города вспыхивали, как костры в ночи, а жены и матери Южной Сибири оплакивали своих мужей и сыновей. На Дальнем Востоке, от Уссури до Селенги, произошел пассионарный толчок В роковое двадцатилетие (1115 - 1135) на границе тайги и степи две группы разрозненных сибирских племен сплотились в два могучих этноса: чжурчжэней и монголов, схватившихся насмерть друг с другом. Военное счастье улыбнулось монголам. Это позволило им решать насущные задачи внешней политики.

Если еще в прошлом веке историки не сомневались в том, что монгольский улус Чингиса и его потомков был плодом их стремления покорить мир, что монгольские завоевания были совершены многочисленными скопищами, которые двигались, подобно саранче, уничтожая на своем пути культурные, просвещенные и почему-то бессильные оседлые государства, то в наше время накоплены знания и о монголах и об их соседях, противоречащие концепциям, существующим только вследствие привычности. Существует ходячее мнение, что кочевники - дикари, уничтожавшие культурные города и безжалостно истреблявшие оседлое население. Действительно, в театре военных действий разрушения происходили как всегда и везде на войне, но дело было не в оседлости или культуре. Древние города Уйгурии - Турфан, Харашар, Куча, Кашгар, Яркенд и Хотан - не пострадали, а баснословно разбогатели. Самарканд был жестоко разорен еще до вторжения монголов тюркскими наемниками хорезмшаха Мухаммеда в 1212 г., Газна в 1215 г., а Тбилиси - теми же войсками Джеляль ад-Дина в 1225 г., и тогда ими же разорена Грузия. Монголы шли по руинам. Ясно, что истинный преступник скрыт от суда истории, а деяния его приписаны тому, кто не умел защищаться от клеветы и, видимо, даже не предполагал, что его можно в чем-то обвинить. Попробуем разобраться. Монголия вела войну на три фронта в течение 80 лет. Главным ее противником был Северный Китай, перед тем завоеванный чжурчжэнями.

Победа над ними далась монголам лишь в 1234 г., когда пала последняя чжурчжэньская крепость - Кайфын, и тогда уже началась война с Южным Китаем - империей Сун, после того как китайцы убили монгольских послов. Вторым по значению был юго-западный фронт, где с 1219 г. монголы вели войну с мусульманами. Там они держали постоянно действующий корпус численностью от 30 до 60 тыс. всадников против туркменовсельджуков. Северо-западный (восточноевропейский) фронт стоял на третьем месте, причем основным объектом ярости монголов были не русские, а половцы, союзные с русскими князьями. Кроме того, монголы были вынуждены то и дело совершать. 0 отдельные походы то в Тибет, то в Сибирь, то против камских болгар, то на мордву. Монголы нигде не могли иметь численного перевеса, а равно и перевеса в технике, потому что своего производства железа у них не было.

Однако они И до 1260 г. везде одерживали победы, а к 1279 г. закончили завоевание Южного Китая. Самая долгая и упорная война протекала внутри Великой степи. Она началась в 1201 г. с образованием коалиции племен: татар, ойратов, найманов и меркитов, к которым примкнули пять монгольских родов: тайджиуты, сальджиуты, хатагины, дурбэны и икирасы. Эти племена противопоставили орде (военной организации) принцип конфедерации - гур - и выбрали гурханом Джамуху. Любопытно, что собственное племя Джамухи - джаджираты - не вошло в состав античингисовской коалиции, равно как и хонкираты, родственники икирасов. Из рассмотрения племенного состава коалиции видно, что в ней сконцентрированы этносы старого типа, не затронутые пассионарным толчком. Они -то и боролись против нового, пассионарного объединения «людей длинной воли», сплотившихся вокруг Чингиса.