Борода и изобразительное искусство Средневековья

Большое внимание уделялось бороде в изобразительном искусстве средневековья. Однако, к сожалению, фасон бороды, особенно на миниатюрах, не всегда различим. К тому же символика бороды часто остается неясной. Один и тот же человек может изображаться и с бородой и без бороды, как, например, Карл Великий. И пластическая, и литературная портретика испытывала на себе влияние классических и прочих образцов и предназначалась для изображения ряда условных качеств, таких, как благочестие, мудрость, сила, благородство и возраст, которые часто ассоциировались с наличием бороды.

В написанном в Эльзасе в последней четверти XII в. "Hortus deliciarum" Герарда Хохенбургского на лестнице добродетелей помещены отшельник с длинными волосами и длинной бородой, за которым следуют затворник с менее длинной бородой, безбородый монах, церковнослужитель с коротенькой бородкой и безбородый рыцарь. Безбородый священник помещен в стороне.

После этого краткого введения охарактеризуем прежде всего сменявшие друг друга моды ношения бороды. В эпоху античности и средние века бороды носили далеко не все мужчины. Со времени Александра и, возможно, до VI или начала VII в. в греко-римском мире господствовал сопровождаемый случайными капризами моды обычай брить или выщипывать бороду. В период от Адриана до Константина многие императоры, подражая мудрецам и святым мужам, носили бороды, но они, по-видимому, были исключением. Питер Браун писал, что борода императора Юлиана была "колким намеком на то, что после правления поколений гладковыбритых христианских генералов трон сейчас занимает интеллектуал поздней античности". Однако бритье в те времена не обязательно означало такое подстригание бороды ad cutem, чтобы кожа была гладкой без единого торчащего из нее волоска. Римские бюсты и египетские мумии свидетельствуют, что многие мужчины носили короткие бородки или по крайней мере были покрыты щетиной, оставшейся после стрижки бороды или успевшей вырасти в перерыве между не столь частым бритьем.

Когда именно бороды снова вошли в моду в Средиземноморском мире, точно не известно. Монеты и печати свидетельствуют о том, что до VII в. на Востоке не было обычая носить бороду. На Западе же бороду, по-видимому, носили представители многих, хотя и не всех германских племен. В своем панегирике императору Майориану Сидоний Аполинарий писал о франках, что "их лица сплошь выбриты, и вместо бороды у них тоненькие усы, которые они расчесывают гребнем", а в одном из писем он говорит о Теодорике, что борода его была косматой "на впадинах у висков" (т.е., видимо, на щеках), но что она была "ощипана" цирульником "в нижней части лица, так, будто она только начинает расти".

Сохранение до конца VIII или до конца IX в. древних ритуалов первой стрижки волос и бороды, известных под названием barbatoria (или depositio barbae) и capillaturia, говорит о том, что стричь бороды и волосы молодым людям оставалось принятым обычаем.

При этом capillaturia и barbatoria были чем-то большим, чем просто ритуалами перехода в иной возрастной класс, поскольку они создавали духовную связь между тем, кто стриг, и тем, кого стригли, практически равнозначную физическому родству. С этого момента и впредь участники обряда вступали в отношения, подобные взаимоотношениям крестного сына и крестного отца (patrinus) или приемного сына и приемного отца (adoptivus pater). О самом известном случае подобного родства сообщает Фредегар: Аларих отрезал бороду Хлодвигу и стал таким образом его patrinus. В "Gesta Theodorici regis" об этом же говорится несколько иначе. Здесь отмечается, что мир между двумя королями был установлен следующим образом: "поскольку Хлодвиг еще не стриг своей бороды, Аларих отрезал ее у него и таким образом стал его крестным отцом". Как сообщает Павел Диакон, примерно в 610 г. римский патриций Григорий обещал некому Тасо, что "он, согласно обычаю, отрежет ему бороду и сделает его своим сыном". Но из поведанных Павлом случаев более известен другой, хотя в нем речь идет скорее о волосах, чем о бороде, когда лангобардский король Лиутпранд, отрезав прядь волос у Пипина Короткого, "стал его отцом и отослал его назад к [собственному] отцу, осыпав множеством королевских даров". Средневековые летописи сохраняли память об этом событии вплоть до XII в.

Все эти церемонии подразумевали, вероятно, лишь символическую стрижку или, как это было в случае с Хлодвигом, лишь прикосновение к волосам и бороде. Однако иконография подтверждает то наблюдение, что большинство королей раннего средневековья брились или же в крайнем случае носили короткую бородку и усы. Не носили бороды и правители из династии Каролингов, включая Карла Великого. Это было характерным для многих современников Карла: на печатях и миниатюрах IX в. у мужчин постоянно изображаются усы при чисто выбритом подбородке. "Окладистая борода вошла в моду лишь на рубеже тысячелетий". Все три Отгона постоянно изображались безбородыми; лишь в конце своих царствований и Отгон I и Отгон II начинаюг изображался с бородой, что скорее было символом их возраста и достоинства, чем свидетельством изменения моды.

Однако эти иконографические данные находятся в некотором несооветствии с письменными источниками, в которых часто упоминаются бороды мирян, особенно когда речь идет об их бритье при переходе в монашество. Возможно, некоторые из этих упоминаний всего лишь фразеологизм, поскольку выражение "сбрить бороду" было синонимом перехода в монашество, но в остальных случаях должно иметь место буквальное прочтение.