admin

Чудо Аркаима

Стоит предположить, что такие открытия не бывают случайными, что само врем работает на них — будто ожидание накапливается в людях к должному сроку. Иначе как объяснить сам факт явления и спасения Аркаима? Ведь он прекрасно виден на аэрофотоснимках, сделанных намного раньше года открытия. Потом уж высказывалось предположение, что взгляды специалистов как бы отводила сама отличная сохранность древнейшего памятника: казалось, что столь четкие геометрические формы должны иметь сугубо современное происхождение. Какое? В нашей сверхзасекреченной стране задавать подобные деликатные вопросы было как-то не принято.

Чудом представляется и спасение Аркаима — случай такого рода едва ли еще где-нибудь отмечен за всю советскую историю. Ведь памятник был обречен — так о нем и говорили средства массовой информации. Он оказался в зоне затоплени строящегося водохранилища. Мало того, что к моменту, когда его обнаружили археологи, в самых высоких кабинетах уже были подписаны соответствующие чертежи и распоряжения, — уже вовсю шли строительные работы, уже были затрачены немалые деньги. Уже была возведена подпорна дамба; оставалось лишь засыпать короткую перемычку — и вешние воды не оставили бы от Аркаима ни следа. Счет шел на месяцы, если не на недели, и казалось, что нет в мире силы, способной затормозить тяжеловесный маховик «планового хозяйства»…

Чудо, однако, было рукотворным. Многие еще помнят, как поднялись в защиту «уральской Трои» (сравнение, как выяснилось, лестное скорее для Трои) ученые, журналисты, творческая интеллигенция. Борьба за спасение Аркаима совпала по времени с крестовым походом общественности против чиновно-бюрократического произвола советской системы, система дышала на ладан — это и помогло. Вот какие письма приходили тогда в редакцию газеты «Наука Урала» — в ту пору она была свердловским штабом кампании по спасению памятника: «Уральское отделение Академии наук должно поставить вопрос решительно, вплоть до выхода из состава АН, в случае, если Аркаим не будет защищен»; «До каких пор чиновники будут решать, что нужно народу, а что нет. Минводхозу Аркаим не нужен. Он нужен нам»; «Если Аркаим не будет спасен, идея социализма для меня падет окончательно». Идея-таки пала, но Аркаим остался…

Будем все-таки справедливы: в упомянутом сборнике «Аркаим. Исследования. Поиски. Открытия» собрана достаточно богатая информация — и о самом памятнике, каким он открылся археологам, поднявшим многовековые пласты почв, и о собранных во время раскопок предметах материальной культуры, и об окрестных древних городищах (их много в Аркаимской долине — протоиранской «Стране городов»), и о физико-географических условиях заповедной зоны, и о своеобразии тамошней растительности (тоже, между прочим, предмет, достойный удивления), и даже об истории и быте живших в округе казаков. Однако чем внимательнее вчитываешься в тексты собранных здесь статей, тем больше ощущаешь как бы дыхание еще не раскрытых тайн, тем больше понимаешь, что не только скудостью сведений, просочившихся сквозь толщи тысячелетий, объясняется некий ореол мистики, который окружает древнее городище в южноуральской степи.

Вот что, к примеру, пишет об Аркаиме доктор географических наук И. В. Иванов: «Это город-крепость, город-мастерская литейщиков, где производилась бронза, это город-храм и обсерватория, где, вероятно, проводились сложные для того времени астрономические наблюдения. Последнее требует еще более веских доказательств и обоснований».

Насчет обсерватории — это ведь не умозрительное предположение. В течение двух полевых сезонов (1990 и 1991 годов) на Аркаиме проводил изыскания астроархеолог Константин Константинович Быструшкин. Частично они вписывались в общий план археологических работ — позволяли уточнять некоторые детали в полевых документах раскопов, а частично отвечали направленности собственных научных интересов исследователя.

Предварительные результаты наблюдений и измерений были им обобщены и доложены на весьма авторитетных собраниях специалистов: на астрономическом семинаре в Пулковской обсерватории, в ленинградском филиале Института истории естествознани и техники, в Институте теоретической астрономии, в Астрономо-Геодезическом обществе, а также в Институте имени П. К. Штернберга в Москве и в Свердловской обсерватории. Во всех случаях итоги работы К. К. Быструшкина астрономы приняли с большим интересом и оценили весьма положительно.

А каковы главные итоги? Прежде чем сказать об этом, приведу слова ученого, которому по праву принадлежит честь первооткрытия памятника, — археолога Геннадия Борисовича Здановича: «… Я представляю себе Аркаим как ярчайший пример синкретизма первобытности, слитности и нерасчлененности самых различных начал. Это одновременно и крепость, и храм, и ремесленный центр, и жилой поселок». Так вот, К. К. Быструшкин не оспаривает этой аттестации, но добавляет к ней еще один немаловажный штрих: Аркаим, по его мнению, помимо прочего, еще и пригоризонтная обсерватория предельного класса точности, сама сложная из всех ныне известных человечеству. В этом отношении он сопоставим со Стоунхенджем — знаменитым мегалитическим сооружением на Солсберийской равнине в южной Англии, в котором еще в середине XVIII века была угадана древнейшая обсерватория; правда, эта догадка получила вполне убедительную аргументацию и широкое признание лишь двести лет спустя. Но только Аркаим оказался сложней Стоунхенджа… И еще одна подробность: археологи оценивают возраст Аркаима в 3800—3600 лет; К. К. Быструшкин, опираясь на свою методику, увеличивает его еще на целую тысячу лет.