ГлавнаяМифологияВыводы

Выводы

Все сказанное не является отвлеченной теоретической истиной, но имеет непосредственную связь с церковной жизнью. Ведь учение святых отцов о рае и аде — это ключ к пониманию как Священного Писания и святоотеческих творений, так и церковной жизни в целом. В этой главе мы подробнее рассмотрим те духовно-практические следствия, которые вытекают из православного понимания рая и ада.

а) Рай и ад — это действия благодати Божией на людей, нетварные действия. Согласно святым отцам Церкви, тварного рая и тварного ада, о которых учит франко-латинское предание, не существует. Франкские католические богословы, следуя Августину, считали огонь ада тварным. Они полагали, что находящиеся в аду не будут видеть Бога. Ад Данте, его описания адских мук известны достаточно широко. Франки считали, что мир состоит из трех уровней: неизменяемого неба для блаженных, изменяемой земли для испытания людей и преисподней для находящихся в муках ада и в муках очищения (следствием чего является учение католических богословов об огне чистилища) [24].

Православные отцы учат, что рай и ад существуют не как награда и наказание со стороны Бога, а как, соответственно, здравие и болезнь. Здоровые, то есть очистившиеся от страстей, испытывают на себе просвещающее действие божественной благодати, а больные, то есть не очистившиеся, — действие опаляющее.

В Священном Писании слава Божия описывается с помощь антонимов: свет — мрак, огонь — тьма, сияние — облако, молния — дым. Имеющие бескорыстную любовь видят Бога как Друга — во свете, в то время как корыстолюбцы и нечистивцы видят Его как Судью — в огне [25].

В некоторых случаях рай именуется не только светом, но и мраком. С точки зрения лингвистики, эти слова выражают противоположные смыслы: свет противоположен мраку, а мрак — свету. Но в святоотеческом предании божественный свет “по причине превосходящей всё светлости” иногда называется мраком. Также и ад описывается в образе “огня-тьмы”. Хотя и эти два слова также противоположны друг другу.

То есть ад не является ни огнем, ни тьмой ни в каком из известных нам смыслов. Также и рай — это и ни свет, и ни мрак, как они нам известны. Поэтому святые отцы во избежание смешения понятий предпочитают апофатическую терминологию.

Ясно одно: и рай, и ад не являются тварными реальностями, — они нетварны. Как праведники, так и грешники в будущей жизни будут видеть Бога. Но в то время как праведники будут при этом пребывать в блаженном общении с Ним, грешники будут этого общения лишены. Это видно из притчи о безумном богаче. Богач видел Авраама и Лазаря на его лоне, но не имел общения с Богом и поэтому горел в огне. Он воспринимал Бога как внешнее опаляющее действие. То есть эта притча выражает действительное положение вещей. Истина передается в форме иносказания.

б) Различие в опыте восприятия божественной благодати будет зависеть от духовного состояния людей, от степени их внутренней чистоты. Поэтому очищение требуется уже в этой жизни. Очищение, согласно святым отцам, должно совершаться, главным образом, в сердце и в уме человека. Ум — это “владычественное” души, посредством ума человек приобщается Богу. В результате грехопадения ум человека помрачился. Он был отождествлен с логическим мышлением, слился со страстями, смешался с окружающим миром. Теперь необходимо очищение ума.

Святитель Григорий Богослов говорит об этом лаконично: “Поэтому сначала очисть себя, а потом беседуй с Чистым”. Если же кто-либо пожелает достичь Бога и стяжать ведение о Нем, не пройдя прежде через соответствующее испытание, которое заключается в очищении сердца, тогда произойдет то, что мы так часто встречаем в Священном Писании, о чем и говорит святитель Григорий. Произойдет то, что произошло с израильским народом, который не мог смотреть на сияющее благодатью Божией лицо Моисея. То, что случилось с Маноем, который воскликнул: “Погибли мы, жена, потому что видели Бога” (ср. Суд. 13, 22). То, что случилось с апостолом Петром, который после чуда с ловлей рыбы сказал: “Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный” (Лк. 5, 8). Случится то же самое, что и с апостолом Павлом, который, еще не очистившись, внезапно увидел гонимого им Христа и потерял зрение. Может произойти и то, что произошло с сотником, попросившим у Христа исцеления. Он трепетал и потому молил Господа не входить в его дом, за что получил от Него похвалу. Приводя последний пример, святитель Григорий Богослов делает одно замечание. Если кто-то из нас пока еще “сотник”, то есть работает на “князя мира сего” и потому нечист, пусть он приобретет и ощущения сотника и вместе с ним скажет: “Я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой” (Мф. 8, 8). Однако пусть он не пребывает в таком убеждении всегда. Но пожелав увидеть Христа, пусть сделает то, что сделал Закхей: поднявшись прежде на смоковницу, то есть “умертвив земные члены и превзойдя тело смирения”, пусть примет он Бога Слово в дом своей души.

Нам необходимы осознание своей нечистоты и подвиг для ее очищения и исцеления. Очистив свою душу, нам необходимо украшать ее, просвещаясь Христовою силой и Христовым действием. Ибо если мы охраним свою душу всяким хранением, если приложим к своему сердцу трезвение и тем самым приготовим его к восхождениям духовным, то “и сами просветимся светом ведения и возглаголем премудрость Божию, в тайне сокровенную, и другим людям просияем”. В заключение святитель Григорий Богослов метко замечает: “Пока же будем стараться очищать себя и приносить таким образом жертву Слову, ибо прежде всего следует облагодетельствовать самих себя, принимая приходящее Слово и становясь боговидными” [26].

Таким образом, Православие, в соответствии с учением Христа, все время говорит об очищении и покаянии: “Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное” (Мф. 4, 17). Только через покаяние человек опытно познает Бога, потому что познание Бога — это не гносеологическая теория или идея, но деятельное созерцание.

в) Важнейшим делом Церкви является исцеление человека, очищение его ума и сердца. Очистившись, человек должен стяжать просвещенный ум, чтобы не просто увидеть Бога, но чтобы Бог стал для него раем и Царством Небесным.

Это происходит благодаря таинствам и подвигу. И действительно, таинства и подвиг должны сочетаться друг с другом. Подвиг, как говорит святоотеческое предание, предшествует Крещению и последует ему, предшествует Причащению и последует ему. Когда мы отделяем таинства от подвига, а подвиг от таинств, тогда искажаем церковную жизнь.

Если внимательно изучить православный требник, то можно убедиться в том, что он представляет собой лечебный курс. Он, если выразиться образно, является духовно-медицинским сборником по терапии человеческой души. И терапия эта, как хорошо видно из молитвословий таинств, направлена главным образом на лечение ума, на его просвещение. Поэтому совершение таинств — это не “продажа билетов” в рай, но исцеление человека, чтобы Бог, когда он Его увидит, стал для него раем, а не адом (а ведь все мы — и праведники, и грешники — увидим Бога). При внимательном изучении латинской “аскетики” становится понятно, что своей целью она ставит видение Бога. Но проблема-то заключается не в этом, — ведь в любом случае все люди неизбежно увидят Бога, все встретят Его “лицом к лицу” (в евангельском чтении о будущем Суде об этом говорит Сам Господь). Проблема заключается в другом: необходимо, чтобы человек увидел Бога, будучи духовно здоровым.

Православие обладает методом лечения. Это подчеркивается подзаголовком Добротолюбия: “Добротолюбие Святых Отцов, в нем же деянием и созерцанием ум очищается, просвещается и становится совершенным”.

г) Мы не должны стремиться во что бы то ни стало увидеть славу Божию, подобно некоторым слишком любопытным людям, которые для достижения этой цели готовы использовать любые методы, вплоть до восточной медитации. Такое любопытство может не только увести человека в сторону, но и прямо ввергнуть в состояние духовной прелести. В Православной Церкви главнейшей задачей считается очищение души, и именно по той причине, что для нечистых видение Бога становится адом. Очищение души приводит к исцелению человека, а исцеление — это, конечно же, стяжание бескорыстной любви.

д) Ад — это не отсутствие Бога, как нередко говорят, но Его присутствие, видение Его как огня. И, как уже говорилось, вкусить рай или ад мы можем уже теперь. А если сказать точнее, то характер нашей встречи с Богом в Его Второе Пришествие будет полностью зависеть от того опыта соприкосновения с Ним, который мы имеем уже сейчас.

Согласно преподобному Илии Пресвитеру, рай — это созерцание мысленных вещей. Стяжавший чистоту и ведение Бога “входит через молитву в созерцание как в свой дом”. А муж деятельный, то есть проходящий еще стадию очищения, “похож на прохожего”, потому что хотя и имеет желание войти, но не может — препятствием ему служит его юный духовный возраст [27]. Рай есть бесстрастие, которое в действительности является преображением желательной части души. Преподобный Илия Пресвитер говорит, что рай бесстрастия сокровен внутри нас, и он является “образом того рая, который примет праведников” [28].

Согласно преподобному Григорию Синаиту, огонь, тьма, червь и тартар, составляющие ад, есть “разнородное сладострастие, всепоглощающая тьма невежества, неутолимая жажда чувственного наслаждения, трепет и зловонный смрад греха”. Таким образом, сладострастие и чувственность, неведение и тьма, трепет страсти и зловоние греха уже здесь становятся вкушением ада. Все это — “залоги и преддверия адских мук” еще в этой жизни [29].


Митрополит Иерофей (Влахос)
РАЙ И АД


-------------------------------------------------------------------------------

[24] См.: Иоанн Романидис. Ук. соч. С. 96 (на греческом языке).

[25] Там же. С. 99.

[26] Григорий Богослов. Творения. ЕПЕ. Т. 5. С. 86-90 (на греческом языке).

[27] Добротолюбие (издание Пападимитриу). Афины, 1984. Т. 2. С. 305. Глава 58 (на греческом языке)/ Добротолюбие. Т. 3. ТСЛ, 1992. С. 435. Глава 162.

[28] Там же. С. 301. Глава 19 (на греческом языке)/ (в русском переводе еп. Феофана (Говорова) эта глава, как и многие другие, опущена).

[29] Добротолюбие. Т. 4. С. 36. Глава 34 (на греческом языке)/ Преподобный Григорий Синаит. Творения. М., 1999. С. 18. Глава 34; см. также Добротолюбие (в переводе еп. Феофана). Т. 5 ТСЛ, 1992. С. 186. Глава 34.