ГлавнаяМифологияЖенщина-змея

Женщина-змея

Дракон как первосущество, которое всё порождает, олицетворяет несомненно женский принцип. Образ женского божества-дракона или божества-змеи, а также полуженщины-полудракона или полуженщины-полузмеи часто встречается в мифах (Ехидна, Тиамат, Сипактли, Наги, Уаджет и др. ). В более поздних мифах это может быть богиня со змеями вместо волос или змеями в волосах (эриния Тифона, горгона Медуза, Ночная Геката), богиня со змеями в руках («Богиня со змеями» из Кносса), змееногая богиня, владычица змей, способная насылать их на противников (миф об Исиде и Ра), богиня, в чью колесницу впряжены драконы (Геката, Медея).

Или это может быть богиня, фея или колдунья (как низшая эманация богини), способная превращаться в змею либо дракона. Последний мотив довольно популярен, он лежит в основе многих средневековых легенд — получивших специфическое звучание благодаря влиянию христианства — и сказок. Здесь наиболее характерна фея Мелюзина и подобные ей персонажи. Правда, они, в отличие от их древних прообразов, выступают не столько коварными демоницами-суккубами, сколько жертвами предательства со стороны собственного супруга, нарушившего некое табу (например, он не должен был видеть свою жену обнажённой, или видеть её во время родов, или видеть её по субботам, ибо в это время она превращается в змею, дракона либо сирену). Мотивы стремления такого волшебного существа выйти замуж за смертного довольно просты: «Змея, обречённая за какую-то вину вечно страдать в змеином теле, стремится к союзу с человеком, единственно способным освободить её от злополучного бессмертия, дабы позволить ей умереть естественной смертью и насладиться затем иной блаженной жизнью». (12).

Нарушив запрет, супруг лишает волшебную жену такой возможности и обрекает на вечные муки (ибо шанс, как известно, даётся только один раз). Тем не менее, прослеживается и другая линия: за то, что смертный женится на ней и обещает выполнить её условие, Мелюзина дарует ему могущество, славу, власть, богатство, то есть «во всех этих случаях она появляется как средневековое перевоплощение богини-матери, как фея плодородия». (13)* И главным богатством, которое она ему даёт, являются дети; «именно они остаются жить на земле после исчезновения феи-матери и гибели человека-отца» (14), через них история продолжается, осуществляется преемственность. Так же и индонезийские наги, водяные духи женского пола, и — тоже носящие название наги — полубожественные существа со змеиным туловищем индийской мифологии — частенько выходят замуж за смертных и становятся основательницами династий.

_________________________

(12) Ле Гофф Ж. Другое Средневековье… С. 195.

(13) Там же, с. 196.

* «Как власть, так и святость суть дары духов моря. Религиозно-магическая сила заключена на дне морском, и герои получают её от существ женского пола (наги, «принцесса, пахнущая рыбой» и др. )» Элиаде М. Очерки сравнительного религиоведения. С. 202.

Раймондин, между прочим, встречает Мелюзину и двух её сестёр у источника. Таким образом, первоначальная связь змеи и воды не теряется.

(14) Там же, с. 197.


Впоследствии происходит разделение и даже противопоставление образов дракона-змея и женщины. Примерами могут служить мифы о Персее и Андромеде, Ясоне и Медее, Еве и Змее. Андромеда и морское чудовище, которому её, якобы, отдали на растерзание, на самом деле суть две ипостаси одного существа. «Царская дочь — вовсе не жертва, предназначенная морскому змею или дикому зверю: её, обнажённую, приковал цепями к скале Бел, Мардук, Персей или Геракл, после того как победил чудовище — её порождение». (15)* Косвенно это подтверждает предыдущая победа Персея над богиней-со-змеями-вместо-волос Медузой. То же и с Ясоном: дракон, сторожащий Золотое Руно, вероятно, сначала был эманацией, ипостасью Медеи. Единство Змея и Евы хорошо прослеживается в некоторых гностических мифах (например, «Происхождение мира» или «Сущность Архонтов»), где истинная Ева-Зоя, «войдя» в змея Наставника, советует Еве плотской, своему подобию, вкусить плод с дерева Гнозиса, в каковое дерево истинная Ева-Зоя и превратилась. ** Да и в традиционной ветхозаветной версии Ева и Змей оказываются как бы на одной стороне: оба они — причины грехопадения и проклятия рода человеческого.

В раннесредневековом «Житии св. Марцелла» св. Марцелл вступает в борьбу со змеем-драконом, пожирающим труп нарушившей супружескую верность женщины, блудницы. Сквозь христианскую символику проступают более древние представления о демонице-драконице, способной выступать и в роли суккуба. Недаром тема блудницы и змея становится «иконографическим символом сладострастия». (16). Здесь можно вспомнить про Великую Богиню Вавилона, называемую библейскими пророками «великою блудницею» (Отк. 17, 1), «развратницей приятной наружности, искусной в чародеянии, которая блудодеяниями своими продаёт народы и чарованиями своими — племена» (Наум. 3, 4). «И на челе её написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным» (Отк. 17, 5). Блуднице Вавилонской противопоставлена «жена, облечённая в солнце», Иерусалим Небесный, убежавшая от дракона-сатаны, окончательно отринувшая змея.

Источник - www.dragons-nest.ru/def/innelda.php