Материалы Казначеевских чтений, Новосибирск, читайте на сайте:

Неисполненное завещание Лихачева, читайте на сайте. Лихачев Д.С. Декларация прав культуры. Известия № 90 от 24.05.2006.НЕИСПОЛНЕННОЕ ЗАВЕЩАНИЕ АКАДЕМИКА Д.С. ЛИХАЧЕВА.

Это касается каждого - читайте текст В.Сапрыкина о положении инвалидов в обществе сегодня.

Бедность в России и в мире. Проблема бедности – одна из острейших социальных проблем современной России. Что делать?..

Об изменении климата на Земле. Чем ярче и повсеместнее развертывается процесс пересоздания климата Земли, тем интенсивнее и обширнее вырабатывается и распространяется дезинформация по данной проблеме. Сообщество цивилизаций Солнечной системы устремляется в творческое эволюционное Будущее.

Открывается новая проблема: мы стоим на грани нового видения своей сущности на планете Земля, сущности космического Творца интеллекта.

Публикация материалов книги История Калуги в лицах (О. В. Мосин, С. А. Мосина - связаться с авторами можно через Контакты сайта).

"Длинноволновый" (длинный) кризис

Урал своей ярко выраженной индустриальной спецификой выдвинут на острие фундаментального мирового процесса, доминанту которого есть распад индустриальных цивилизаций.2 Этот распад в нашей стране совпал с "длинноволновым" ("длинным") кризисом, продолжительностью обычно в полтора-два историометрических цикла (в 15-20 лет). В хорошо известной, так сказать, "стандартной" модели открытых русским экономистом Н.Д. Кондратьевым длинных ("50-летних") волн экономической эффективности3 подобные кризисы локализуют во времени эти волны развития. Такими кризисами в XX веке были, например, российский кризис 1914-29 годов, а на Западе - длинные кризисы, известные как Великая депрессия 1929-конца 1930-х годов и "нефтяной" (энергетический) кризис, поразивший наиболее развитые страны мира в 1970-е годы. "Нормальную" экономику одного типа они отделяют от "нормальной" экономики другого типа.4 Но не просто отделяют, а еще и сопрягают две последовательные длинные волны. Длинный кризис есть длинная волна, обратная волне Кондратьева.

Длинный кризис - это, своего рода неэкономический механизм, работающий в "экстраординарном" режиме и осуществляющий в этом режиме передачу ресурсов от исчерпавшей свой потенциал и стагнирующей "нормальной" экономики к набирающей инерцию движения "нормальной" экономике другого типа, есть длинноволновый кризис. При этом передача ресурсов между двумя "нормальными" экономико-технологическими укладами происходит без их непосредственного контакта друг с другом.

Длинный кризис отличается от обычных кризисов производства ("перепроизводства") тем, что, если, преодолевая обычный кризис, социальная система в целом сохраняет себя, то, "преодолевая" длинный кризис, она радикальным образом перестраивается, в значительной степени теряя свою былую идентичность. В этом смысле говорить о "преодолении" или "выходе" из кризиса не имеет смысла в случае длинного кризиса. Кризис, - "обычный" кризис есть особый режим движения экономической системы, прекращающий существование одного конкретного (локализованного в пространстве и времени) ее состояния и открывающий новое состояние все той же системы. Меняются лишь некоторые параметры ее движения (состояния). Длинный кризис меняет технико-экономический, технологический уклад самой системы. В этом смысле длинный кризис и есть механизм, т.к. он включает в себя принципиально неэкономические компоненты. То же, что переживает наша страна - не есть экономический кризис. "Логика" последовательности событий после 1991 г. есть совсем иная логика.

Начавшись в августе 1991 г., этот кризис в марте 1998-декабре 99-го прошел свою переломную нижнюю "точку", и сегодня можно, конечно же, с определенной осторожностью констатировать, что страна вышла на восходящую ветвь критического развития, движение по которой завершится не ранее 2007 и не позднее 2010 годов. В этом смысле можно сказать, что своей позитивной динамикой текущий кризис уже начал посткризисное развитие России. Движение по восходящей ветви уже в ближайшие год-полтора потребует принятия и реализации кардинальных государственных решений, направленных на качественное преобразование производственно-технологической сферы российского общества, вывод ее в принципиально новый технико-экономический уклад. Именно такого рода и глубины технологическая перестройка и выстраивает логику длинного кризиса. Именно в эту логику и должна быть вписана (инкрустирована) любая программа структурного преобразования отечественной экономики.

Ситуация, однако, в нашем случае необычайно осложняется и тем, что сегодня происходит не только переход из одного технико-экономического уклада в другой в рамках в рамках индустриализма. Принципиальное различие "советской" экономики и идущей ей на смену экономики "постсоветской", состоит не в переходе от плановой к рыночной модели. Их различие чрезвычайно фундаментально, оно формируется принципиальным различием самих технологических основ этих экономик. Так, если кризис 1914-29 годов, являющийся, как мы уже отметили, в определенном отношениии историческим аналогом текущего кризиса, отделил "нормальную" экономику паросиловых технологий от "нормальной" экономики, основанной на производстве и использовании электрического тока, но и тот, и другой технико-экономические уклады были лишь различными фазами индустриального цикла развития общества. То различие "советской” и "постсоветской" экономик формируется уже на уровне, вскрывающем несовпадение самих основополагающих принципов общественного производства: в первом случае принципов машинного (индустриального) преобразования вещества, энергии, информации, и во втором случае - реализацией постмашинных технологических принципов.

Начавшийся в 1991 году в СССР "длинноволновый" кризис жестко отделил "нормальную" советскую экономику от постсоветской экономики, - экономики не просто по иному нормальной, но экономики принципиально по иному "нормальной". Эта инаковость формируется качественным технологическим отличием последней. Новый технико-экономический уклад (существующий сегодня в виде очагов постиндустриализма) не является уже индустриальным. Текущее критическое движение России завершится ее выходом в постиндустриализм.5

Впрочем, это движение не может иметь однозначного - сегодня очевидного результата, поскольку может реализовать одну из двух стратегий преодоления длинного кризиса. Первая стратегия выхода из кризиса отчетливым образом была продемонстрирована Соединенными Штатами на выходе из Великой депрессии. Эта стратегия характерна для инновационных обществ, и выбор ее предопределяется тем, что задолго до кризиса в обществе реально формируются очаги будущего посткризисного развития в форме, например, "молодых" денег или новых перспективных производств. С началом кризиса эти очаги имеют тенденцию к масштабированию, и стратегия управления состоит в том, чтобы мобилизационными усилиями государства стимулировать эту тенденцию, вписать в нее и те отрасли производства, в которых есть возможность создать искусственный бум ("новый курс" Рузвельта). Именно эти отрасли, сравнявшись по масштабу производства с переживающими спад отраслями, формируют точку перелома кризиса.

Вторая чисто мобилизационная стратегия преодоления "длинного" кризиса была реализована в России в 1914-29 гг. Ее выбор предопределяется преобладанием в нашей экономике положительных обратных связей. Стремясь всеми силами сохранить достигнутый уровень производства, российское общество, неотвратимо приближаясь к своему кризису, обычно эффективно подавляет (делегализует) зародыши новой будущей посткризисной экономики. Если выход из кризиса по американской стратегии есть тенденция, реально наблюдаемая уже в деструктивных фазах, то выход из длинного кризиса в соответствие с типично российской стратегией идет в период этих фаз кризиса исключительно в головах людей, откристаллизовываясь в форме крупных научно-технических проектов (электрификация России задумана задолго до прихода к власти большевиков) и социально-экономических программ. Практическую вербализацию этой антикризисной динамики, существующей в виде идеальных образов культурной и интеллектуальной контрэлиты общества, может осуществить лишь "управляющий импульс" Этот импульс формируется "нетрадиционными" способами вне экономики, а точкой его приложения являет точка перехода из третьей в четвертую завершающую фазу кризиса. На исторической траектории российского кризиса 1914-29 гг. имевшего своим "социальным событием" Февральскую революцию и Октябрьский переворот, этот импульс вербализовал себя реализацией программы ГОЭЛРО и планов индустриализации России на основе сплошной электрификации народного хозяйства.